Теперь мы даже в перерыв не уходили к себе в палатки, а, расположившись под большим каштаном, вместе готовили обед. Я была главным поваром. Керемхан оказался неплохим помощником. Самым большим праздником был слоеный пирог, который, как они говорили, я готовила очень вкусно. Надо было видеть, какие были глаза у Керемхана, когда я, обжарив пирог в масле, отрезала ему кусочек на пробу. Ответ дегустатора был неизменен: "Никогда в жизни не ел ничего подобного".
- Это еще что! - обычно говорила я. - Мука немножко с запахом, вот я завтра изжарю...
Как только кончали с обедом, я бежала в свою палатку, быстро готовила ужин Адилю, умывалась, причесывалась и снова шла работать. После обеда дело у нас шло обычно еще веселее, только Керемхан иногда вздыхал и жаловался на тяжесть в желудке, особенно если на обед был пирог.
Мне было с ними легко, просто... Вот только Гариб... Он оставался замкнутым, молчаливым, пропускал мимо ушей шутки друзей и не замечал моих заискивающих взглядов. А мне так хотелось, чтобы все было по-прежнему. .. Гариб не шел мне в этом навстречу, и, сама не зная почему, я чувствовала себя перед ним виноватой.
- А знаете, почему Гариб у нас такой важный, немногословный? - спросил однажды за обедом Солтан. - Ведь подумать только, даже с Сарией-ханум не разговаривает!- И сам ответил себе: - Ученый стал - зазнаётся. Я думаю, надо и нам на заочный подаваться, а то совсем презирать нас будет образованный друг. Ты на каком факультете? - обратился он к Гарибу.
- Мосты и тоннели, - сердито буркнул тот.
- Видали? Инженерно-строительный институт, факультет мостов и тоннелей. Ну как тут не зазнаться! Предлагаю еще раз: для ликвидации неравенства всей бригаде поступить на заочный.
- Легко сказать! - отозвался Керемхан. - А если у меня восемь классов?
- Это хуже. Но, между прочим, ты в техникум можешь подавать. Нет, друзья, серьезно - давайте учиться! Как ты, Сария-ханум?
- Я вообще-то собираюсь, хотя, по правде сказать, еще от выпускных экзаменов не очухалась. Но если вся бригада решит, я не отстану.
- Тогда поговорим всерьез. Гариб отличный математик, он обязуется подготовить нас всех по математике...
- Мне русский ни за что не сдать, - мрачно заявил Керемхан.
- Тут на меня можете рассчитывать, - сказала я. - У меня по русскому всегда пятерка была.
- Товарищи,її выходит - вопросїї решен? - радостно подытожил Солтан. Начинаем учиться. Так, что ли? Гариб с недоверчивой усмешкой покрутил головой.
- Нечего башкой вертеть! - прикрикнул на него Солтан. - Возражаешь скажи! А то как воды в рот набрал. У Гариба при Сарии-ханум прямо язык отнимается, - засмеялся он.
Гариб быстро взглянул на меня, потом бросил свирепый взгляд на Солтана:
- Дураку хоть палец покажи, смеяться будет!
- Ну, зачем вы так? - вмешалась я. - Критику принимать надо.
- Какая это критика? Зубоскальство одно!
- Ладно, позлится - перестанет, - благодушно отозвался Солтан. - Не обращайте внимания. Поступило предложение председателем учкома выбрать Сарию. Кто против? Воздержался? Принято единогласно. Сария-ханум, поздравляю! Второе почетное назначение!
- Ладно. Но имейте в виду, я вам теперь житья не дам. Будем заниматься по-настоящему. В воскресенье еду закупать учебники.
- Раз так, - обрадовался Керемхан, - необходимо устроить концерт! Начинаю!
Мы здесь горы сокрушаем,
Прочный мост сооружаем,
Скоро в институт пойдем,
Все пятерки заберем.
Только милый наш Гариб
Почему-то все молчит...
Он мечтает и страдает,
Взгляд с земли не поднимает.
Может быть, при всем при этом
Он влюбленным стал поэтом?
Гариб смотрел на Керемхана круглыми от ярости глазами. Тот, не обращая на него ни малейшего внимания, еще и повторил:
Может быть, при всем при этом
Он влюбленным стал поэтом?
- Смотри, как бы самому не стать поэтом - больно здорово сочиняешь! - со смехом сказала я Керемхану и, схватив ракетку, подошла к Гарибу: - Сразимся, товарищ бульдозерист?
Тот, не глядя на меня, достал из чехла ракетку и, кинув мрачный взгляд на Керемхана, пошел за мной на площадку. Играл он, как всегда, точно и уверенно, но я чувствовала, что он не в себе. Я шутила, смеялась, пыталась острить, но развеселить Гариба мне так и не удалось.
АДИЛЬ
Вчера вечером Сария пришла с тенниса какая-то странная. Брови у нее были чуть-чуть насуплены, лицо сосредоточенное, словно она старалась понять или вспомнить что-то. Она невпопад ответила на мои вопросы,- видимо, их смысл просто не дошел до нее. Первый раз, с тех пор как мы приехали сюда, я видел жену такой. Стена отчужденности, безразличия, давно уже вставшая между нами, поднялась и окончательно разъединила нас. А между тем она никогда еще не казалась мне такой привлекательной и желанной.
Упрекать, требовать, угрожать было бы бессмысленно- это я понял сразу. Надо было найти те ласковые, единственно возможные слова, которые могли бы спасти положение.
Я сидел у столика перед входом в палатку. Сария стояла неподалеку и расчесывала волосы; движения ее были медлительны, глаза глядели на орла, парящего над ущельем.