В палатке было сухо, но вокруг - сверху, снизу- струились потоки воды. Я лежала и слушала ее шум. Адиль тоже не спал, он курил и изредка негромко вздыхал. Так мы лежали, молча, слушая шум грозы.
Вдруг раздался страшный грохот.
- Что случилось? - спросила я Адиля, вскакивая с постели. Он тоже встал и выглянул из палатки.
- Кусок скалы оторвался, знаешь, тот, с большим дубом наверху.
- Ой! Наверное, всю дорогу завалило!
- Ничего. Обойдется. Ложись, Сария.
- Спокойной ночи, Адиль,
Когда я открыла глаза, было совсем светло. Адиля в палатке не было. Я быстро оделась и вышла.
Утро было тихое, ясное, как всегда после грозы: небо светло-голубое, прозрачное, листья, трава, цветы, омытые дождем, ослепительны и свежи. Ничто здесь не на* поминало о ночной буре, только поток внизу мчался мутный, стремительный, лохматый от пены... Горы вдали были окутаны густым туманом там, видимо, еще шел дождь, и горные потоки со всех сторон стремились к реке, вода в ней все прибывала.
Кусок скалы, с росшим на ней старым ветвистым дубом, рухнул ночью на дорогу - проехать по ней было теперь невозможно.
Могучий дуб, вчера еще высоким сводом нависавший над дорогой, сейчас лежал в пыли среди обломков скалы, изуродованный, с обломанными, расщепленными ветвями.
А ведь казалось, что он стоит здесь целую вечность и всегда будет стоять над этим ущельем, гордый, несокрушимый..
Адиль и рабочие молча осматривали завал. С ними был еще какой-то незнакомый мне рослый, широкоплечий парень в синей спецовке, - видимо, шофер пятитонки, которая застыла на дороге в нескольких шагах от завала.
Я подошла к ним, поздоровалась,
Парень переминался с ноги на ногу и беспокойно поглядывал на свою машину,
- Начальник, - нерешительно заговорил он наконец, - что делать-то будем? Мне муку надо на ферму доставить. Люди без хлеба сидят!
- Что-нибудь придумаем, - спокойно ответил Адиль и, не оборачиваясь, спросил Гариба: - У вас бульдозер в исправности?
- Не отказывал пока.
- Надо расчистить дорогу.
- Конечно, расчистим.
- А справитесь? Может быть, из района вызвать еще бульдозер?
- Не стоит, - проговорил Гариб, чуть прищурив глаза.
- В таком случае расчищайте! - коротко бросил Адиль и пошел к нашей палатке - ехать в район, пока не расчистят дорогу, он не мог. Наш газик, словно послушный пес, смирно стоял у дороги.
Бульдозер с сердитым урчанием потащил три огромных камня. Вот он подполз к пропасти и столкнул камни вниз. Они раскатисто и гулко загрохотали по ущелью, пока не докатились до воды.
Я снова - в который раз! - вспомнила день нашего приезда, бульдозер у края пропасти, насмешливое лицо Гариба, искоса поглядывавшего на меня.
Сейчас он не улыбался и не смотрел в мою сторону - ему не до меня. Лицо у него было сосредоточенное, серьезное.
Завал уменьшался медленно, и видно было, что бульдозерист работает изо всех сил. Лицо и шея у него побагровели. Он работал молча. Мы тоже молчали, чтобы не мешать ему, хотя из-за шума мотора он все равно не услышал бы наших голосов.
"Странно... - думала я, глядя на напряженное, даже злое лицо Гариба. Ведь тогда, в первый день, он показался мне эдаким бесшабашным, озорным парнем... даже нахалом... А теперь он такой молчаливый, сосредоточенный, слова из него не вытянешь. Ни с кем не разговаривает, кроме Солтана и Керемхана, словно всех остальных презирает... Хотя нет, не всех, - наверное, это только Адиля и меня. Как он старается скрыть свою ненависть к Адилю - даже отворачивается, чтобы тот не видел его лица! Только все равно это чувствуется - в каждом его слове, в каждом движении, в том даже, как он мнет губами папиросу, когда при нем упоминают об Адиле. Что ж, он прав. Прав, что презирает и меня - жену преуспевающего инженера Джафарзаде...
Может, поговорить с ребятами? Ведь они мои товарищи. Поговорить обо всем, даже о моих отношениях с Адилем. Мне будет трудно это сказать, но я скажу, мы и не такие трудные вещи делаем. Только я, наверное, разревусь... Ну и пусть, зато потом всем нам станет легче.,."
Солнце стояло уже высоко и светило прямо в лицо Гарибу - жаркое, беспощадное, какое всегда бывает после грозы.
- А вы не думаете, что Гарибу хочется пить? - спросила я ребят. - Хоть бы стакан воды догадались принести. ..
- Полностью принимаю критику! - вскочил шофер пятитонки.
И он, с неожиданной для его большого грузного тела легкостью прыгая по камням, побежал к своей машине. Через минуту он принес бутылку пива, открыл ее и передал Гарибу. Тот не отрываясь выпил все и швырнул бутылку в кусты.
- Вот так, - удовлетворенно произнес шофер.- Еще?
Гариб отрицательно покачал головой.
Керемхан и Солтан стали ломами разбивать обломки, чтобы бульдозеру легче было их подхватить. Шофер некоторое время вздыхал, беспомощно оглядываясь по сторонам, - у него не было лома, - потом поплевал на руки и, упершись огромными, темными от загара руками в большой круглый камень, стал толкать его к обрыву. Солтан и Керемхан с любопытством наблюдали за ним.
- Что твой бульдозер! - восхищенно заключил Солтан. - Этак мы за полчаса управимся.