Морган Герион Виэнарисс, чародей из Аскалиона, которому минуло сорок три года, нахмурив брови, взглянул на вершину вулкана. В его серых глазах промелькнула тревога. Энал вела себя капризно в последнее время, и ему это совершенно не нравилось. Волшебнику следовало бы остаться и разобраться в происходящем, но он не мог. Его ждала дальняя дорога до Круана. Ему предстояло пересечь Ленточное море на корабле, затем несколько недель провести в седле. Страна Свободных народов по размерам превышает Экалиот в три раза, судоходные реки, к несчастью не пролегают на пути волшебника. Выносливый жеребец - это единственный способ перемещения до пункта назначения. Когда маг, наконец, достигнет границы Мендарва то, он сможет воспользоваться порталом. Чародей мог бы рискнуть и открыть иллюзорные врата здесь, на острове, но вероятность того, что этот ритуал выжмет из него всю энергию, была слишком велика. Он не имел права на ошибку. Телепортация на дальние расстояния вообще не рекомендуется, только в экстренных случаях, когда жизни мага угрожает смертельная опасность. Уж лучше погибнуть от истощения на другом конце света, чем в объятьях врага. Но сейчас Морган не спасал свою жизнь, он спешил на помощь другим существам. А мертвый или обессиленный волшебник, хоть и спешно прибывший по первому зову, абсолютно бесполезная вещь.
Энал вновь слабо вздрогнула. Почва под ногами чародея завибрировала. Он задумчиво потер подбородок, покрытый серебристой щетиной, и тяжело вздохнув, направился вниз к долине, где расположился компактный городок Труол. Чары, наложенные на гору, не дадут ей пробудиться еще пару месяцев, а за этот срок Морган успеет разобраться со своими делами, посоветоваться с Магистрами и вернуться, дабы решить назревающую проблему.
Волшебник ускорил шаг. Он надеялся, что чем быстрее доберется до городка, сядет на торговое судно и отправится на континент, тем скорее вернется к Энал, недовольной его отъездом.
Каждое вздрагивание Энал, вызывало рябь на поверхности огромного черного зеркала, расположенного в мрачном замке Кихерна, возвышающегося на скале, объятой двумя бурными реками. Непроглядная бездна стекла, напоминала воды разбушевавшегося океана, который простирался за окнами залы.
«Я вернусь...», раздался скрипящий шепот. « Я вернусь, дабы забрать все то, что принадлежит мне по праву...»
Стая летучих мышей всполошилась в темной глубине высоких потолков. Животные, с громкими воплями, закружили по помещению, затем, хлопая кожистыми крыльями и продолжая истошно верещать, вылетели через незастекленные окна, растворяясь в обсидиановой ночи. Их крики разносились над темными водами, которые разрывал шквальный ветер, над высокими башнями, где несли дозор каменные чудовища, укутанные плащом тьмы, над вереницей гор, мирно спящей под сверкающим звездным небом.
Древние руны, покрывающие полы и стены замка, замерцали зеленым пламенем. Чародей, в темной бархатной мантии, с надвинутым на голову капюшоном, злорадно оскалился, глядя на шторм, разыгравшийся за окном. Он судорожно поглаживал изумрудную подвеску с изображением дракона.
- Да, мой Властелин, - произнес он тихо, - Еще немного, и Нирбисс содрогнется от твоего возвращения. Еще немного, и Жезл Пророчества будет уничтожен, и ты сможешь совершить возмездие.
Символы заискрились еще ярче, озаряя залу малахитовым светом. Маг скрестил руки на груди, стараясь не придавать значения магической активности, происходящей вокруг него. Он успокаивал себя тем, что возвращение Господина несет ему лишь благо, хотя сердце колдуна трепетало от ужаса перед грядущими событиями, что ожидают этот континент.
Ребекка, сидела на постели в своей маленькой спальне и долго прислушивалась к тишине в доме. Она должна была убедиться, что отец и братья уснули, перед тем, как начать свой монолог. Ей хотелось хоть с кем-то поделиться приключениями, которые она сегодня пережила в лесу. И единственным собеседником, способным ее выслушать, был Карро.
Уже прошел месяц, как ворон поселился в ее комнате, но доселе, никто из домочадцев не обнаружил птицу. Уходя из дому, златовласка тщательно прятала клетку с пернатым за сундуком, предварительно прикрыв тканью. К счастью, ворон вел себя тихо, и ни разу не выдал своего присутствия.
Ночами, когда родных накрывал волшебный мир сна, девочка разговаривала с Карро, а вернее, просто рассказывала птице о своих душевных переживаниях и событиях, произошедших в окрестностях. Ворон с безразличием моргал желтыми глазами, и время от времени, щелкал огромным клювом. Были моменты, когда пернатому гиганту надоедала болтовня Ребекки, и он демонстративно прятал голову по крыло, делая вид, что уснул. Сейчас он бы поступил так же, но повествование девочки на этот раз было не пустым набором слов, а весьма увлекательным рассказом. Златовласка неторопливо разглагольствовала о странствиях по Темной Дубраве, расчесывая свои длинные светлые локоны деревянным гребнем.
