Псилон Герион Виэнарисс спустился к ужину, когда чета Данкос и еще несколько знатных особ, неведомо откуда взявшихся, уже восседали в столовой, терпеливо ожидая капеллана. Верховный жрец неторопливо прошел на свое место, отведенное во главе длинного, уставленного яствами стола, и опустился в весьма удобное кресло с велюровой обивкой.
В помещении царила атмосфера роскоши, но безвкусицей не пахло. Видимо все же барон и баронесса, лишь к его приезду решили так вычурно обставить покои, в которых предназначалось остановиться главе ордена Тарумона Милосердного. Хотели впечатлить капеллана, но вышло все наоборот.
Псилон оглядел присутствующих и, закрыв глаза, возвел руки к потолку. Поглощая еду в одиночестве или в присутствие брата, он не сподоблялся произносить молитвы, но находясь среди прихожан, ему было необходимо сохранять образ праведности и смирения.
– Да прибудет с нами Вечный свет Тарумона Милосердного. Да снизойдет на нас Благодать Пророка. Ибо соблюдая законы, что оставил он нам, внемля словам Создателя, мы узрим свет в конце пути. Пусть благословением он осветит сию обитель, и не убудет пища и добродетель в этом благочестивом месте.
Голос капеллана звучал подобно грому, отзываясь эхом от высоких потолков столовой. Присутствующие, закрыв глаза, и прижав ладони к груди, беззвучно повторяли слова Верховного жреца. Годфри, так же сложил руки, но глаза его были распахнуты, и внимательно наблюдали за главой ордена. Юноша зажмурился, лишь тогда, когда высокопоставленный храмовник окончил ритуал восхваления.
– Да дойдут наши молитвы до сердца Создателя! – хором молвили хозяева дома и гости.
Капеллан открыл глаза и, опустив руки, снисходительно улыбнулся присутствующим, которые были готовы лопнуть от гордости и счастья, что обрели честь отужинать с Его Преосвященством. Годфри держался непринужденно. Он старался не выдать себя, но и играть роль скомороха, млеющего от вида священника, пусть и высшего сана, он не намеривался.
Впрочем, Псилона не интересовал ни один человек, сидящий за длинным столом. Его разум был занят, куда более важными мыслями.
Закончив со списком подозреваемых, капеллан почти всех храмовников отправил по дальним деревням. А перед тем, как спуститься в столовую, послал брата Конлета, да нескольких послушников, в Дубки. В этом поселении, как оказалась, проживало не так много персон, которых можно было заподозрить в темных делишках. Немногочисленная группа братьев Вечного Света вполне способна справиться с поставленной задачей.
Верховному жрецу требовалось несколько дней, чтобы расспросить всех подозреваемых и еще несколько, чтобы указать на виновного. Кто-то, среди этих простолюдинов, долгие годы прикрывал дриаду. А эльф? Светлоликий неспроста сюда явился. Он явно что-то или кого-то искал.
Псилон Герион Виэнарисс надеялся изловить вероломных предателей. И изобличить Тару Рин, которой, до сих пор, удавалось мастерски прятаться от всезнающего и всевидящего ока ордена.
Глава 11
В башни магистров стояла густая и неистовая тишина, словно все звуки вселенной оставили в одиночестве эту часть Цитадели, дабы не тревожить покой древних стен. Верховные чародеи покинули свои обители, чтобы вести споры и выдвигать предположения в зале Советов. В этот час, здесь можно было встретить, лишь заплутавшую прислугу, бывших воспитанников, которых судьба обделила даром. Но и то, вероятность столкнуться с одним из них, была крайне мала.
Ноэл Визиканур, опираясь на плечо друга и превозмогая боль, нетвёрдым шагом преодолевал каменные ступени, стремясь поскорее очутиться на верхнем этаже. Какая бы преграда не возникла на его пути, аскалионец был готов ее преодолеть. Он должен, он сможет добраться до обители Археса.
Они двигались в полном молчании. О, они не страшились, что их перешептывание будет услышано кем-либо, нет! Обсуждать было нечего. Все было предрешено, и отступать назад, никто не желал или был неспособен.
Тощий травник, сгорбившись под тяжестью тела чародея, уповал, что добравшись до обители Мудрого эльфа, Ноэл воротится обратно в опочивальню, когда двери не отворятся перед ним. Визиканур, за последние шестнадцать лет, предпринимал множество попыток поговорить с зеркалом и всегда они оборачивались провалом. Комната была заперта наглухо, будто ее заложили камнем с другой стороны, а древний артефакт укрылся плащом тишины и не звал к себе гостей.
