У базарной площади собралась приличная толпа. Местные фермеры, несколько заезжих купцов, мельник, мясник, пекарь – все в этот день решили выставить на продажу свой товар. Годфри мельком взглянул на столпотворение, надеясь увидеть среди людей золотые кудри Ребекки. Ему хотелось повернуть в сторону рынка, но там было полно обитателей замка, отправившихся за покупками, а юноша не желал, чтобы челядь донесла до отца, что его наследник, вновь ошивался в деревне, вместо-того, чтобы грызть камень науки. Годфри заставил себя силой повернуть голову в другую сторону, туда, где у водяной мельницы, Дубрава почти вплотную подходила к Дубкам. Поселок и лес разделяла лишь небольшая полоса кладбища, поросшего раскидистыми кустарниками и молодыми деревцами. Юноша довольно ухмыльнулся и направился прямиком к Зарнице, которая еле слышно шумела, перепрыгивая через невысокие пороги.
Оставив позади деревянный мостик у мельницы, юноша оказался в благодатной тишине кладбища. Здесь даже шум колеса, вспенивающего воды реки, звучал приглушенно. Годфри осторожно пробирался через ряды багряных кустов и могильных холмов, с гранитными плитами, намереваясь обойти святилище и не столкнуться с очередным храмовником. Но избежать встречи с приверженцем культа Тарумона Милосердного ему не удалось.
Свернув по тропинке за жасминовые заросли, парень, чуть не сшиб полного мужчину в бело-зеленом хитоне. Лицо церковника, презрительно скривившееся от внезапного столкновения, разгладилось, когда он признал в юноше наследника феода. Даже проплешина на его голове, окаймленная тонкой тесьмой волос, засияла под лучами тусклого осеннего солнца. Брат Конлет учтиво поклонился.
– Да прибудет с вами свет Тарумоно Милосердного, Ваше благородие, – слащаво произнес он.
– Да озарит его милость ваше сердце, – сухо проговорил Годфри, намерено не добавив обращения.
Храмовник сделал вид, что не заметил такой мелочи.
– Что привело, вас на сей тихий и унылый погост? – поинтересовался священнослужитель, и Годфри заметил, как в маленьких свиных глазках, вспыхнула искра неподдельного любопытства.
– Мне не нужна причина, чтобы разгуливать по собственным владениям, – стальной тон молодого дворянина, заставил брата Конлета еще раз поклониться.
– Простите мою неучтивость, Ваше благородие. Я ни в коем разе не должен был вас попрекать. Моя заинтересованность, вызвана лишь опасениями. Времена нынче в этих местах неспокойные, вот я и подумал, что может, что лихое произошло в замке, и вы решили прибыть сюда, дабы снискать помощи у слуг Пророка?
– Ваших братьев полно в обители моего отца. Если бы я нуждался в помощи, то не стал приходить на сельское кладбище, – Годфри с трудом удавалось изображать грозного дворянина, но он знал, допусти он слабину, эти бело-зеленые пиявки не отстанут от него никогда.
– Простите ещё раз меня, Ваше благородие. Я допустил оплошность в своих суждениях.
– Ну, если мы решили все наши проблемы, могу ли продолжить свою прогулку, брат Конлет? – иронично вопросил Годфри, глядя, как монах пытается, изо всех сил, сохранить маску смирения на лице.
– Не смею задерживать, Ваше благородие, и пусть Вечный Свет озаряет вам путь во мраке.
– Да прибудет с вами благодать Тарумона Милосердного, – юный дворянин, вновь не счел за надобность прибавить уважительное обращение. Он сделал легкий кивок церковнику, и, обойдя его, пошел по тропе, чувствуя, как тот пытается взглядом просверлить ему дыру в затылке.
Придется проявить бдительность и не дать этому толстяку уличить себя в вероотступничестве.
Пройдя все кладбище, и ни разу не оглянувшись, Годфри облегченно вздохнул, когда отварил калитку, ведущую в лес. Если храмовник решит проследить за ним, Вечный огонь ему в руки, в Дубраве он быстро потеряет юного барона из виду. Что-что, а лес парень знал, как свои пять пальцев, и уйти от ищеек мог в считаные минуты.
Но брат Конлет не последовал за пареньком, хотя и затаил на того злобу. Ничего настанет день, когда церковник сполна воздаст по заслугам этому высокомерному щенку. В последнее время священнослужителю крайне не везло. По приезду его угораздило потерять амулет. Затем спустя неделю, когда он должен был вернуться в столицу, пришло послание от капеллана, что первый отряд Сведущих отбудет в Форг, а брат Конлет останется в этой забытой Создателем деревушке и возьмет руководство над новоприбывшими храмовниками.
Раздражению церковника не было предела. А тут еще этот невоспитанный и наглый дворянский отпрыск, который ведет себя с ним словно сам Тивар. Нет, он не пустит все на самотек! Брат Конлет был сыном сапожника, и никогда не испытывал уважения к феодалам, считая их зазнавшимися и избалованными выскочками, наделенными властью. Впрочем, из-за власти чадо мастера обувных дел и решило стать церковником. Надев рясу, оно могло запугивать, шантажировать, унижать и использовать наивных и глупых мирян в своих корыстных целях.
Придет час и Конлет Алавир займет пост Верховного жреца, и тогда, эти мерзкие и тщеславные аристократы, почувствуют на себе весь гнев Тарумона Милосердного.
