Псилон Герион Виэнарисс, накинув капюшон темно-синей бархатной мантии, неспешно брел по аллее, соединяющей соборный палисадник и территорию королевских палат. Редкие храмовники, да караульные паладины, уважительно кланялись капеллану, стараясь не встречаться с его хмурым взором. Верховный жрец не замечал людей вокруг себя, он был погружен в думы, касающиеся предстоящей поездки в феод Данкоса.
От размышлений главу ордена оторвал шум быстро приближающихся шагов. Псилон не остановился. Это мог быть, кто угодно. Юный гонец, мчащейся с поздней депешей из анклава духовенства во дворец, или какой-нибудь дворянин, опаздывающий на ужин с вечерней службы. Но ожидания капеллана не оправдались. Бегущий человек – торопился именно к нему.
– Ваше Преосвященство, да осветит ваш путь благословение Тарумона Милосердного, – раздался за спиной судорожный голос посланца.
Капеллан сбавил темп, продолжая целенаправленно идти к королевскому саду. Молодой послушник, в зеленом хитоне, поравнялся с ним. Щеки юноши, которому на вид было не больше шестнадцати, покраснели от бега, а дыхание было прерывистым. Большие карие глаза испуганно ерзали из стороны в сторону, не решаясь встретиться взглядом с Верховным жрецом, явно недовольным тем, что кто-то отважился нарушить его покой.
– Вам срочное послание от брата Конлета из Дубков, – собравшись духом, промолвил паренек и резво протянул Псилону небольшой свиток, скрепленный сургучом, где отчетливо виднелась печать ордена.
Капеллан, наконец, соизволил остановиться. Его колючие глаза брезгливо оглядели юношу, готового провалиться сквозь землю. Затем он небрежно вырвал письмо из тонких пальцев курьера.
– Пусть свет Пророка, сопровождает тебя до конца дней, дитя, – сухо произнес Псилон.
Послушник сделал глубокий поклон, стараясь не хлопнуться в обморок от страха, что порождал в нем глава церкви.
– Да не омрачит ваш лик Тень Горестей, пока благодать Тарумона Милосердного живет в вашем сердце, – запинаясь, пробормотал посланец и, не дожидаясь очередного гневного взгляда, стремглав развернулся на пятках и во всю мощь помчался обратно, в сторону собора.
– Не омрачит, не переживай, отрок, – проворчал Псилон, ломая печать и разворачивая пергаментный лист, где корявый почерк брата Конлета, начертал очередное донесение. Срочная депеша была доставлена в самые кратчайшие сроки и непременно обязана содержать ценную информацию. Наверняка курьер загнал лошадь, пока скакал от Дубков к Форгу.
На аллею мягко опускались вечерние сумерки, но фонарщики успели зажечь часть уличных светильников со стороны дворца. Верховному жрецу удалось разглядеть текст, не прибегая к магическим уловкам, которые, применять на виду у всех, было крайне небезопасно.
– Интересно… – задумчиво протянул он и пригладил белесую бороду.
Появление эльфийского лазутчика у разрушенной стены не было неожиданностью. Но то, что остроухий намеренно, пришел в деревеньку, кишащую церковниками, оправдывало подозрение Псилона. В баронских угодьях, творилось что-то неладное. Все события, произошедшие за последний месяц на территории, окружающей надел, не могли быть простым совпадением.
Капеллан спрятал письмо за пазуху, и продолжил свой путь во дворец. Придется внести изменение в четко продуманные планы и отправиться в северно-западный удел ранее предопределенного срока. Дела ордена превыше всего. А собственная безопасность еще важнее религиозного устава церкви Тарумона Милосердного.
Ребекка задумчиво водила деревянной ложкой по миске с овощной похлебкой. После происшествия на базаре, она совершенно потеряла аппетит. Тор и Кор, наоборот, были голодны, как волки в долгие зимние ночи. Домашние хлопоты требовали, что бы юные организмы восполнили утраченную энергию. Они быстро умяли свои порции и взяли добавку. Артур, смотря на близнецов, уплетающих суп за обе щеки, с грустью подумал, что вскоре, им придется затянуть пояса и постараться поменьше есть, дабы дожить до весны.
Наконец, с ужином было покончено. Мальчики, поблагодарив сестру за еду, и, как и прежде, не убрав за собой, стрелой вылетели за дверь. Им не терпелось отправиться на улицу, дабы присоединиться к играм деревенских ребятишек.
Фермер усмехнулся, глянув им вслед, и помог дочери вымыть посуду да заготовить дрова для печи на утро. Златовласка, непременно встанет спозаранку, чтобы приготовить завтрак домочадцам. А возиться с поленьями – это забота не для шестнадцатилетней девчушки.
Покончив с уборкой, Ребекка отправилась к себе в комнату, сославшись на усталость. Оказавшись в собственной спальне, она предусмотрительно закрыла дверь на засов и вытащила из укрытия клетку с вороном.
Карро взъерошил перья, высказывая тем самым свое недовольство, долгим пребыванием за сундуком, под покрывалом. Девочка села напротив питомца и внимательно посмотрела на него, словно видела в первый раз. Она не знала с чего начать разговор, хотя догадывалась, что прозорливая птица, бесспорно, уже пролистала книгу ее разума.
– У меня к тебе огромная просьба, – нарушила затянувшееся молчание златовласка.
