Ворон склонил голову набок, надменно окинув взором девушку, и так громко щелкнул огромным клювом, что Ребекка даже вздрогнула от неожиданности. Громадная пичуга явно не была настроена на мирную беседу.
– Не злись. Я действительно нуждаюсь в твоей помощи, – прошептала она.
Птица, нарочно игнорируя девчушку, начала чистить смоляное оперенье, издавая при этом звук, похожий на возмущенное ворчание.
– Пожалуйста! Мне очень нужно, чтобы ты кое-куда слетал и передал послание моему другу, – не унималась Ребекка. На этот раз ее мольбы были услышаны.
Карро внезапно прекратил наводить красоту. Его большие желтые глаза превратились в узкие щели. Перья на загривке взъерошились. И ворон, тихо и устрашающе прошипел, словно гадюка, готовящаяся к нападению.
– Ты за кого меня принимаешь, деревенщина? Я что, по-твоему, почтовый голубь? С какой такой стати, я должен носить любовные записочки твоему благоверному?
Златовласка облегченно вздохнула, не обратив внимания на раздосадованный тон пернатого. Если он заговорил, то полдела сделано.
– Выслушай меня, а потом негодуй.
– Не стану я слушать твои бредни, – процедил ворон.– Ты совсем ополоумела? Моей смерти хочешь? Решила меня отправить прямо в лапы фанатичным белым рясам, чтобы они мне шею свернули и бульон приготовили из моей драгоценной плоти? Тебе надо возлюбленному письмецо отправить, вот и ступай сама к нему или поищи другого дурака, который согласится, на ночь глядя, идти неведомо куда, по твоей внезапной прихоти!
Ребекка схватилась за голову. Этот ворон был невыносим. Она бы предпочла вовсе не связываться с ним, но в данный момент, у нее не было выбора. Карро единственный, кто может ей подсобить и не вызвать подозрения у окружающих.
– Во-первых, Годфри никакой мне не возлюбленный! Во-вторых, ты наверняка уже прочел мои мысли и ведаешь, в чем заключается моя просьба. В третьих…
– Чушь, чушь, чушь! Все твои мысли и замыслы чушь! – твердо подвел итог ворон. – Ты явно обезумила, девочка! Я не стану тебе пособничать! Я слишком молод, чтобы напрасно погибнуть в бесчестном бою, а ты видимо, нет, раз решила влезть туда, куда тебя не звали!
Лицо златовласки стало серьезным. Тонкие брови нахмурились. Губы сжались в ниточку. Птица совершенно не желала идти на компромисс.
– Я тебя умоляю! – иронизировал Карро, глядя с усмешкой на девушку. – Кто-то же должен из нас трезво рассуждать. А в здравом уме в нынешний момент нахожусь только я. Ибо считаю твою идею с погребением эльфа – идиотской! Мало того, что ты рискуешь попасть в цепкие лапы этих, как их, Тарумонцев, так еще и жаждешь подключить к провальной афере сына барона! Видать, юродивая ты толику!
– А ты – бездушный, эгоистичный и высокомерный цыпленок! – выпалила златовласка, чувствуя, как обида душит ее.
Ворон даже бровью не повел, хотя откуда ему было взять пресловутые брови. Он наклонил голову на бок и совершенно бесстрастно промолвил:
– Зато живой и здоровый.
– Этот юноша, заслуживает быть похороненным, а не обглоданным волками!
– Возможно. Но у меня нет желания закончить так же, как и он. Поэтому я и не собираюсь помогать. И советую тебе тоже не впутываться в это темное дело.
Порицания Карро довели златовласку до исступления. Она резко поднялась с постели и сложила руки в замок. Дальше вести беседу с упрямым вороном не было смысла.
– Ладно. Я справлюсь сама, без твоей помощи, – старясь не сорваться на крик, промолвила Ребекка и твердым шагом направилась к двери.
Карро, недовольно что-то проворчал, щелкнул клювом и заговорил.
– Стой, пустоголовая! Твоя взяла!
Златовласка, улыбнувшись, остановилась. Затем обернулась и в два шага подскочила к клетке, обняв ее. Ворон испуганно вжал голову в тело, словно боялся, что этой безумной девчонке удастся расплющить в объятьях стальные прутья, а заодно, и его в придачу.
– Благодарю, – прошептала Ребекка, не сдерживая радости.
– Пока не за что, – пробормотала птица, боязливо озираясь, как бы ее предположения не сбылись. – Отпусти эту несчастную клетушку и отойди на пару шагов от нее! Терпеть не могу, когда кто-то нарушает мое личное пространство!
Девочка послушно исполнила просьбу питомца. Она готова была сделать все что угодно, лишь бы пичуга согласилась помочь ей.
– И прекрати скалиться, словно шут на королевском балу. Иначе, я впрямь решу, что ты немного того.
Волнуясь, что Карро изменит свое решение, если она не внемлет его словам, златовласка собрала волю в кулак и подавила улыбку, жаждущую вновь озарить ее лик.
– Так. А теперь, внимательно слушай, какой я придумал стратегический план, который в сто крат приемлемее твоего замысла.
Ребекка судорожно закивала, стиснув зубы, и не произнося не звука.
– Ты начертаешь послание. Я его отнесу твоему благоверному Годфри. Распиши все до деталей, чтобы мне не пришлось объяснять ничего этому высокородному олуху. Ваше легкомысленное благородие, надеюсь, осознает, что для дворянского отпрыска, я должен остаться обычным вороном?
Златовласка, соглашаясь с рассуждениями птицы, кивнула.
