Меруерт тут же рассказала свекрови, пока они мыли посуду на кухне, что за напасть привела в аул. Упомянула о Назкене. Сын в ее нынешних заботах первый советчик. Женщина призналась: едва взглянув на свекра, она поняла свою ошибку: не с того края начала обмен машины на гарнитур… Готова и вовсе воздержаться от трудного разговора с Казтаем-ата, но как быть с покупателями? Она имела неосторожность обнадежить людей.
— Издалека дело виделось не таким уж сложным, как сейчас, — закончила признания Меруерт.
Услышанное старухой оказалось выше ее понимания, хотя она тщилась разложить все случившееся по полочкам. Кайша-апа качала головой в такт своим мыслям. Ее временное замешательство еще больше озадачило молодку. Меруерт боялась остаться в разговоре со свекром наедине, и тогда у нее, конечно, не хватит выдержки.
— Ладно, Асылым, — утомленно заговорила свекровь. — Давай дождемся утра. Сегодня не говори отцу ни слова. Ложись и отдыхай. Дед у нас, что ни скажи, с характером. А тут вы его разбудили в полночь. Да еще с чужими людьми в дом. Бедный совсем измаялся, сына ему подавай. Каждую ночь с ним встречается. Остальное его не очень волнует…
— Апа! Скажите, разве продавать какую-нибудь вещь без хозяина не принято? — Меруерт боялась перед родителями мужа выглядеть совсем глупой.
— Успокойся! — Старуха осторожно коснулась невестки шершавой рукой. — Все хорошо, что к выгоде для семьи. Не расстраивайся. Утром поговорим.
Свекровь отвела ее в боковушку, где пустовала теперь кровать Казыбека.
2
Поспав четыре часа, Меруерт почувствовала начало дня. Гостью повлекло во двор. Там уже пели петухи, блеяли козы. В отличие от вчерашней пасмурной погоды, день обещал быть светлым, погожим. Диск солнца уже оторвался от горизонта, небо чистое, словно омыто родниковой водой. У горизонта лишь одно легкое облачко.
Отдохнувшая, с румянцем на щеках, Меруерт обретала уверенность. Ясный тихий день воспринимался ею как добрая примета. Женщина обошла подворье, выглянула на улицу. И хотя день по деревенским обычаям был в разгаре, она не увидела бодрствующей свою свекровь, чьим призванием было подниматься на ноги раньше всех.
У летней кухни Меруерт заметила тушу освежеванного барана. Дверь гаража со стороны двора оказалась полураспахнутой. Меруерт заглянула туда. Голубая «Волга» стояла на приколе, с подвешенными колесами. Рама легковушки покоилась на деревянных брусьях. В машине кто-то завозился, и Меруерт узнала в человеке, сидящем за рулем, Назкена. Те двое спутников тоже были здесь. Они рылись в моторе, подняв капот. Выходит, все здесь шло своим чередом?
Женщина тут же вернулась в дом. На кухне она застала свекра и свекровь. Встретили они ее настороженно. На устах застыл какой-то неоконченный разговор. Ждала, что окликнут с порога, по крайней мере заметят.
Казтай-мугалим, насупленный, раздувая щеки, дул в пиалу с чаем. Кайша-апа с упреком глядела в лицо старика. Ничего не говорила ни ему, ни невестке.
— Я знаю, ради чего вас сюда занесло! — начал свекор, не обращая внимания на протестующие знаки, подаваемые старухой. — Мать есть мать, не удержалась вот, поведала мне о твоих намерениях. Ей, видишь ли, жаль вас всех, особенно тебя. Это известная песня матерей, знаю. А я, выходит, самодур, властелин и вообще изверг рода человеческого. Твоя возня с машиной, не стану скрывать, не по душе мне.
Свекор шумно с перехватом втянул в себя воздух так, что грудь его поднялась над столом. Заявил, не меняя тона:
— Вот мое решение: эту «железку», хоть сию минуту забирайте и выметайтесь с моих глаз! Я такому делу не потатчик!
— Как? — вырвалось у Меруерт. — Гоните из дому?
— Зачем же? — Старик махнул досадливо рукой и поморщился. — Попейте чайку, поговорим, и в дорогу. Не останутся же эти люди у нас до возвращения моего сына?
Меруерт с убитым видом, бледная, опустилась рядом с матерью на скамью. Через минуту Казтай-учитель уже рассуждал спокойно, не тая между тем и обиды.
— У вас, нынешних, никогда недостает времени толком разобраться в каком-либо деле. Не находите часа-другого, чтобы осмыслить затею поначалу, посоветоваться, прежде чем принимать решение. А старшие для вас вроде и совсем не существуют. Разговариваете друг с другом, думаете и жуете что-нибудь на ходу. Не знаю, как там любитесь, не исключено и это действо совершаете не по-человечески… Куда ты, Меруерт, торопишься с продажей машины, хотел бы знать?
— Не сердись, атачка! — с мольбой в голосе попросила невестка. — Я думаю точно так же, как вы, и возмущаюсь, когда гляжу на других. Но что поделаешь: все словно взбесились, сорвались с места. И каждый хочет поспеть за другими. Не будешь успевать — отстанешь, обойдут тебя, задвинут в угол, затрут… Таково наше время.
