Курманбай Серикович предложил назначить преемником дел на Шокпаре своего воспитанника, Бакбая Сержанова. Имя этого джигита в те дни было на устах всех рудокраевцев. Однако в своих рассуждениях о будущем начальнике разведки Курманбай встретил упрямого оппонента в лице Казтуганова. Главный геолог экспедиции лучше любого и каждого знал Бакбая. Казыбек не жалел добрых слов в адрес своего друга: блестящий знаток буровой техники, но слишком горяч характером, не всегда ладит с людьми, максималист в решениях. Ко всему прочему славный работяга этот не имел даже техникумовского образования. «На одном энтузиазме, — вел свою линию Казыбек, — сейчас далеко не уедешь. А Шокпар, несмотря на кажущуюся щедрость, имеет непростой нрав, хорошо прочувствованный геологами за три мучительных года поисков».
Сериков попытался на первом же обсуждении кандидатур смять доводы Казтуганова. Он пребывал в плену очарования этим скуластым, горячим в работах бурильщиком. Курманбай срывался в спорах, обозвал Казыбека эгоистом, недоброжелателем, чем сильно расстроил младшего коллегу.
— Илеке, рассудите нас с Казтугановым, — с отчаянием в голосе доказывал Сериков. — Ну, кто сейчас в начальниках партий? Это же, как правило, хозяйственники, отставные профдеятели, просто выдвиженцы… А я предлагаю вполне достойного человека, можно сказать — героя! У Сержанова легкая рука. За ним в огонь и воду пойдут люди. Ему и карты в руки, коль игра пошла на крупный успех. А специалистов — подбросим. Да я и сам готов перезимовать на Шокпаре… Под моей рукой Бакбай всегда ходил, словно объезженная лошадка, и рвения парню не занимать. Маловато организаторского опыта? А мы, старшие, так ли уж все знаем? Пошлем слишком опытного — дурить нас станет, собьется на халтуру, завалит отлично начатое дело.
Он был красноречив и изворотлив в словах, этот не желающий стареть седовласый Курманбай. Его рассуждения показались Кудайбергенову более зрелыми и практичными, чем осторожные прикидки не столь опытного в оценке людей Казтуганова. Генеральный не сразу, правда, но принял сторону Курманбая.
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
Кали Жаксыбеков во второй половине дня посетил Акбулакский рудник. Он успел к началу смены, вместе с горняками спустился под землю. На такой шаг директора комбината позвало сомнение в правильности действий руководителей добычного предприятия. Основная нагрузка в выемке сырья на-гора длительное время падала на четвертый участок… Возглавлял его, правда, известный в рудной промышленности Евграф Чистяков, отставной морячок-подводник, заслуживший два ордена после выхода в отставку, все время рвущийся со своими «братишками» на рекорд… Но почему по всякому поводу Чистяков да Чистяков? Чем занимаются остальные участки? Почему их не видно по рапортичкам за декаду, за месяц? Не видно и не слышно…
Жаксыбекова беспокоило это бумажное благополучие с планом. За ним виделась какая-то неустойка с делами. По крайней мере с воспитанием молодой смены. Опытному горняку в прошлом, Кали Наримановичу мнились в работе рудника скрытые подвохи, которые имеют привычку обнаруживать себя в самую неподходящую минуту, когда уже поправить дело невозможно. Кали радовался вовремя обнаруженной прорехе в делах не менее, чем действительному успеху. С упущениями в горном деле он справлялся на удивление находчиво. Но надо было их своевременно заметить!
Директор комбината поднялся на-гора удовлетворенным. С улыбкой пожал руку стволовому, как всегда поступал с водителем, благополучно преодолевшим опасную и долгую дорогу. Сняв спецовку, пошел вместе со своими спутниками по подземелью в душ. Вернулся к себе на комбинат бодрым и посвежевшим. Давно уже на город опустились сумерки. На аллее, ведущей в управление, вспыхнул веселый рядок огней.
Служебными бумагами директор занимался в конце дня, когда в кабинете нет привычной толкотни озабоченных людей и телефон щадяще молчит. А документации всегда невпроворот: министерские инструкции, служебные послания от смежников, рапорты своих отделов, прошения горняков и жалобы женщин на своих чересчур ретивых мужей… Справки и отчеты бухгалтерии, представления на премии и награды… Все это, шелестящее в руках, блажащее о помощи и участии, громоздилось на столе уже не в папке, а сложенное горой. Не один час потребуется, чтобы вобрать в себя поток информации, которую даровала ему в ответ на директорские блага жизнь.
Хорошо бы не потревожили! Но вот задребезжал желтый аппарат, стоявший слева на приставке к основному столу. Внутренняя связь. Диспетчерская… Срочная телефонограмма из области: завтра к шестнадцати часам в Ускен. Вызывает секретарь обкома. Причину вызова не сообщили. Принимавший допустил промах, не спросил вторично, по какому вопросу готовиться. Жаксыбеков развел руками: «Голова не компьютер, всего не упомнишь. А справка о чем-либо наверняка потребуется. Секретарь-то лишь входит в дело!»
