Если толком разобраться в смятенных чувствах Меруерт, в ее страданиях, перемешанных с ликованием души, она умышленно не торопилась поделиться с Казыбеком семейной удачей. Годы с начала супружества прошли немалые, Меруерт посерьезнела с виду, но привычки детства еще не оставили ее бесповоротно. При хорошем настроении к ней возвращалось кокетство, игривость, желание подшутить над близкими, сделать кому-либо сюрприз.
Казыбек поощрял в ней эту способность вдруг забыть о возрасте и превратиться в шаловливого ребенка. Именно вера в необидчивость мужа способствовала тому, что Меруерт остановилась на желании преподнести мужу новую квартиру как подарок в день приезда. Встреча с Казыбеком виделась ей довольно простой: все они — дети, она, родственники — приезжают с букетом цветов в аэропорт; каждый по-своему лобызает главу семьи, дарит, что припас для этого дня. Затем они ведут путешественника к машине. Едут к центру города. Один поворот, другой. Вот путники устремились к проспекту Мира, пересекают десяток улиц, едут дальше… И тут Казыбек не выдерживает: «Эй, милые! Вы что надумали — прогулочку в честь возвращения? Не пора ли домой?» И лишь тогда Меруерт, загадочно поигрывая глазками, улыбаясь, тихо шепнет мужу: «Спокойно, папенька Назкетая! Минуту терпения, и ты окажешься в своих покоях… А сейчас поплотнее закрой глаза и сиди не шевелись, пока не скажу: «Открой!»
В другом случае Казыбек наверняка заартачился бы, потребовал объяснения, что, мол, за шуточки. С каких пор моя жена стала объясняться загадками? Но в день приезда он все вытерпит, и шалости Меруерт на глазах людей: пусть жена порезвится!
Путь их между тем продолжается. Цепочка машин объехала площадь Ленина, втянулась в улицу Сатпаева. Передняя легковушка приткнулась у подъезда нового дома. Теперь Меруерт берет мужа за руку и ведет на шестой этаж. Лифт пока не подключен. Придется подняться на своих двоих… Когда мелькнет знакомый номер на двери, можно подождать отставших. Оказавшись впереди шумной толпы, Меруерт сделает грациозный реверанс перед своим благоверным, произнесет с ликованием в голосе: «Ну, мсье Казтуганов, прошу вас первым переступить порог… И если позволите, мы последуем за вами».
Дальше этой сцены, сложившейся в голове довольно отчетливо, Меруерт не уходила. Ей нужно было передать мужу свой дар в присутствии свиты близких людей.
Меруерт прокручивала свой сценарий по нескольку раз в день, прибавляя кое-какие немаловажные, на ее взгляд, детали. Она была в те дни довольна собою, гордилась обретенной находчивостью. Пусть она снахальничала в чем-то, важен результат: такой немыслимой квартирой удалось завладеть! Многие пытались, да не вышло! Почему бы столь значительное приобретение не подать муженьку с блеском, с подчеркнутой важностью своих заслуг.
Женщина никогда не забывала о том, что судьба свела ее под одной крышей с человеком незаурядным, видящим ценности в глубинах, умеющим превозмочь немалые помехи в утверждении своего «я». Муж возвращается с наградой из заморской страны. Почему бы хранительнице очага не проявить своих способностей? Разве супруг, возвратясь из дальней дороги, не обрадуется, видя, что зажженный в четыре руки огонь в доме не только сбережен в чистоте, но и стал ярче прежнего? Такими хранительницами домашнего уюта умные мужья должны гордиться!
Кому не известно, что долгожданная встреча обычно завершается обильным дастарханом. Ни один из гостей не должен уйти от хозяев, не насытясь любимым угощением. Еда, питье — до отвала! Пусть все знают: этот дом посетило счастье! Оно не для обитателей дома только — для всех! И хозяева хотят разделить радость с другими, кто захотел их поздравить и оставил ради встречи свои личные заботы.
Хорошо попировать в новой квартире, оросить вкусным напитком углы! Бутылка сухого вина, распитая вдвоем прямо на голом полу, лишь бы тот пол был новым, покажется божественным знаком добра и изобилия!
Такие мысли переполняли щедрое сердце Меруерт накануне возвращения мужа. Однако женщина считала себя способной и на что-то другое. Разве жизнь остановилась и ни о чем нельзя помечтать на будущее? Есть просторные стены, прихожая с цветастыми обоями… «Но почему гости и хозяева должны довольствоваться созерцанием голых стен и уминать праздничный пирог, пристроившись на подоконнике? — раздумывала женщина. — Разве возбраняется обзавестись пусть не роскошной, но более приличной мебелью, чем осталась от старой квартиры? Даже их отнюдь не ветхая еще тахта, купленная Казыбеком в рассрочку, при всех ее достоинствах и заслугах для молодоженов, она, эта милая пристань любовных утех после свадьбы, уже как-то не вписывалась в нынешний интерьер… Невозможно представить себе, как орденоносный муженек тащит в импозантный дом прежние клоповники…»
