Меруерт задумалась над его словами. Быстро согласиться на торг, значит, продешевить. Так всегда бывает. Назовешь цену — заартачится, потеряешь щедрого покупателя. Где искать золотую середину? Она не ведала, как заключаются такого рода сделки. Стыдливая мысль уводила ее от греха подальше. «Не думала не гадала, что когда-нибудь возьмусь за такое дело: продавать — покупать. Что ни говори, скверное занятие». Женщина уже не рада была, что поддержала разговор с джигитом. Что-то внутри Меруерт ожесточалось против нее самой. «Да пропади все это пропадом! И машина, и гарнитур… Лишь бы Казыбека отдала чужбина здоровым и таким же ласковым, как был. Переспим и на полу, как случалось не раз в геологоразведке. Живы остались. И вспоминаем о тех днях с гордостью за себя, за свое умение потерпеть в ожидании лучшего».
— Не подумайте обо мне плохо, женеше[45], — заметил Куат, взглянув на объятую тревогой Меруерт. — Я такой же трудяга, как все. Дети, жена… И о вас наслышан как о хороших людях. Знаю, что кого попало в заморские страны не пошлют… Тем, кто в загранке, говорят, без очереди продают авто последней модификации. Не станет же ваш муж, наш уважаемый ага, разъезжать на двух «Волгах»?
Он помолчал и, не дождавшись ответа, заключил подсказкой, как лучше поступить женщине:
— Пока муж в отъезде, надо избавиться от того, что в будущем семье явно не пригодится. Поспешить следует еще и потому, что новой машины не позволят купить, если старая стоит у дома на приколе.
Меруерт испугалась такой категоричности: «Новая, старая… Больно ты скор, Куат! Чужую беду руками разведу… Лучше бы я с ним не связывалась!»
Подъезжали к дому.
— Спасибо! — торопливо произнесла женщина. — Всего вам хорошего.
Куат, желая показать свою порядочность, не приткнулся возле парадного входа, аккуратно заехал во двор и только тогда, притормозив машину, выскочил и распахнул дверцу с ее стороны.
— О, я наслышан об этом доме, — частил он словами. Голос провожающего был мягким, однако не лишенным достоинства. — Говорят не дом, а храм богов! Поздравляю вас, женеше, с новосельем! Не могли бы вы мне что-нибудь сказать относительно моего предложения. Когда прийти за ответом?
Меруерт, готовая прогнать от себя назойливого человека, опять задумалась. Есть ли причина для решительного отказа? Джигит заботится о своей выгоде, разумеется, но не пренебрегает интересами партнеров. Не будут же они и впрямь владельцами двух «Волг»? Родителям машина не требуется, у них свой «Москвич». Рано или поздно со старой «тачкой» расставаться. Почему бы не сбыть ее этому доброму человеку. Вспомнилась пословица: «Первому жениху и первому покупателю не спеши давать поворот».
— Поговорим через неделю.
Куат завздыхал в ответ, принялся уговаривать:
— О, это слишком долго, женеше! Не позволите ли мне навестить вас денька через три… Понимаете…
— Нет, я же сказала, через неделю! — подтвердила свое решение Меруерт, давая знать джигиту, что она хозяйка в этом вопросе. Номер квартиры, однако, назвала охотно.
Поднявшись на этаж, она пожалела о своей непреклонности насчет скорой встречи. Под настроение рассказала о неожиданном разговоре с соседом по гаражу детям. Девочек эта новость совсем не заинтересовала. Услышав о том, что машина у них будет лучше, чем в ауле, они шмыгнули в гостиную, где по телевизору шел какой-то мультик. Назкен выслушал слова матери с серьезным вниманием.
— Мама, это все очень кстати, — рассудил он, отложив иллюстрированный журнал, который рассматривал, в сторонку. — Операция что надо! Не какая-нибудь «А» или «Б», а настоящая «Ы»!.. Мне кажется, папа нас не поругает, если мы ему поможем найти покупателя. Правильно говорит этот Куат: зачем нам две одинаковые машины? Вот если бы в нашем дворе появился какой-нибудь потрепанный «жигуленок» для тренировок, мы бы еще подумали…
Меруерт удивилась: Назкену едва тринадцать, а рассуждает как большой. При любом исходе задуманного женщина почувствовала понимание и поддержку со стороны сына.
Под вечер раздался звонок в дверь. «Гаражный приятель», как она называла в мыслях своего партнера по продаже машины, нагрянул с братом. Меруерт встретила гостей приветливо, пригласила в столовую. Гости тоже пришли не с пустыми руками. Куат еще у порога вручил хозяйке огромный букет белых гладиолусов. Брат, все время поглядывавший на старшего, извлек из коричневого дипломата бутылку шампанского. Внешне братья были так похожи друг на друга, что всякие сомнения относительно их родства у Меруерт улетучились в одну минуту. Старший, горожанин, выглядел несколько импозантнее. На младшем — новый костюм, вероятно купленный недавно, топорщился на плечах.
— Простите нас, женеше, за вторжение раньше названного вами срока, — заговорил Куат. — Будем считать, что сегодня мы лишь познакомимся… Его зовут Суат. Он приехал в Алма-Ату по службе, и я мигом смекнул, что будет лучше, если он увидит дом, где его ждет удача. А о деле можем поговорить и после, когда вы, женеше, будете готовы…
