— Как куда? Мне в начет, куда же еще?
— Я принес этот акт как оправдательный для вас документ, — сказал я. — Эти двести метров списаны правильно. Надо только заверить акт печатью.
Поляков усмехнулся:
— А вы, оказывается, гуманный человек! Ваша задача — закопать меня поглубже, а вы находите для меня оправдание. Любопытно!
— Вы считаете, что мое дело — «закопать вас поглубже»? Понятие о следствии у вас очень искаженное. Позвольте, я напомню вам двадцатую статью уголовно-процессуального кодекса. В ней говорится, что следствие должно быть всесторонним, полным и объективным.
— Так прямо и сказано?
— Да, точно гак. А почему вас это удивляет?
— Мне всегда казалось, что задача любого следователя — упечь подследственного в тюрьму, причем на возможно больший срок.
— Советую вам как-нибудь взять в руки уголовно-процессуальный кодекс и усвоить кое-какие общеизвестные истины.
— Благодарю вас! — ядовито ответил Поляков.
Но этот разговор у нас происходил позже — уже после того, когда я решил главную задачу следствия: доказал виновность Закирова и Полякова в хищении и перепродаже большого количества кримплена. А уличить их было нелегко, особенно Закирова, который в основном занимался сбытом ткани. Он кричал:
— Где же я ее продавал? На толкучке, что ли? Или через своего человека в каком-нибудь магазине?
Но мне уже было известно, что Закиров торговал у себя на дому. Видимо, он занимался этим и раньше, потому что у него имелось немало постоянных покупательниц. А эти женщины не любят общаться с милицией. Они предпочитают хранить тайну своих ценных приобретений.
— Но вы все же раскрыли эту тайну?
— Раскрыл.
— Помог случай?
— На случай, говорят, надейся, а сам не плошай. Вот как было.
В салоне «Волжаночка» одна из заказчиц сказала, что ткань кримплен она купила с рук. Ну, что ж, это бывает. Тому, кто прежде купил ткань, она могла не понравиться. Могли срочно потребоваться деньги. Да мало ли что!
Но вот еще одна женщина объясняет, что купила ткань с рук, за ней — еще одна. Это уже насторожило. А очередная опрошенная мною женщина вдруг заявила, что купила свой отрез в универмаге.
— Когда?
— В августе.
— Вы говорите неправду, — заметил я ей. — В универмаге такую ткань в это время не продавали.
Женщина, видать, не привыкла хитрить, смутилась.
— В общем, — сказала она, — не в универмаге, а у одной знакомой.
Я узнал фамилию и адрес этой знакомой. Та в свою очередь заявила, что по совету женщины, работающей вместе с ней в конторе проката, она побывала в доме по такому-то адресу и там за наличный расчет, по сорок рублей за метр, купила этот отрез.
Сказать по правде, у меня первое время голова шла кругом от этих «знакомых женщин, сослуживиц, хороших подруг». Какой-то сплошной женский заговор! Со временем все пришло в норму. Закиров окружил себя двойным кольцом доверенных людей. Одни были постоянными покупательницами. Им Закиров наказал никому не говорить, где они купили ткань и почем. Эти доверенные приводили иногда своих подруг. Но и те привлекали на квартиру Закирова каких-то покупательниц. Эти уже были просто «знакомые знакомых», люди посторонние и им не было особой причины скрывать истинную стоимость кримплена. Они не боялись кого-то скомпрометировать, кого-то подставить под угрозу следствия. Они, в основном, и пролили свет на махинации Закирова.
— А какую роль играл Поляков?
— Этот продажей тканей был занят только однажды, когда передал кому-то на руки сверток, принесенный домой в портфеле. За него он тут же получил деньги. Но главная его роль заключалась не в этом. Он должен был прикрывать действия махинаторов.
Кримплен, как я уже говорил, ткань импортная. Исследованиям и проверкам в местной лаборатории она не подлежит. Романовский и Поляков придумали, как заполучить партию этой ткани. Им пришлось чуточку видоизменить форму заявок, направляемых лабораторией базе текстильторга. Обычно в заявках проставляется артикул (цифровое обозначение) ткани и ее назначение — скажем, ткань бельевая, ткань для платьев или для пошива верхней одежды. В заявке, по которой лабораторией был получен кримплен, есть только артикулы. Среди других туда вписан и артикул кримплена.
Ну, а когда он был получен, Полякову оставалось лишь составить липовые документы на серию опытов над этой тканью и, как заключительный аккорд, — акт о списании ткани в расход.
Все было проделано «квалифицированно», подписано Поляковым и заверено печатью лаборатории. Как говорят: шито-крыто. И когда я спросил Полякова, почему в заявку включили артикул импортной ткани, он пожал плечами, внимательно посмотрел на заявку и сказал, что, видимо, машинистка перепутала цифры и случайно напечатала артикул кримплена. Но этой выдержки у него хватило ненадолго. Закиров и Романовский привели убедительные факты соучастия Полякова во всех махинациях.
Видели бы вы, как быстро изменился Леонид Андреевич Поляков! Исчез ослепительный блеск с его туфель, пропала острая складка брюк. Он стал появляться на работе небритым. Даже золотые очки, казалось, не сверкали тем веселым победным блеском, как прежде.