Правда, для него брак по расчету крахнул дважды: и следствие не сулило ему ничего хорошего, и невеста от него отказалась. Ольга Гавриловна — девица практичная — быстро смекнула, что строила свои расчеты на песке. О любви к Полякову, видимо, не было и речи. Главное — выйти замуж за обеспеченного человека и пожить в удовольствие. Ну, а если этого нет, то и счастливо вам оставаться, дорогой Леонид Андреевич!..
Султанов мельком взглянул на свои часы и поднял брови.
— Однако, — сказал он, — уже второй час ночи. Извините меня. Давайте укладываться спать.
Он лег, отвернулся к стенке. Но тут же повернулся снова ко мне:
— Я, видимо, до утра не закончу свой рассказ. Вот еще какой, смешной поистине, факт произошел со мной по окончании следствия.
Женщины — обладательницы отрезов из кримплена — так расхвалили мне эту ткань, что я как-то сказал жене:
— А тебе хотелось бы иметь платье из кримплена?
— А оно у меня есть, — спокойно ответила она.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что платье пошито из того самого материала. Жена купила его в день бойкой распродажи на улице возле магазина по тридцать рублей метр.
Супруга моя достала платье из шифоньера, чтобы похвастать обновой. Когда я заметил, что ткань бракованная и стоила в действительности по шесть рублей за метр, жена расхохоталась.
— Это же кримплен, дорогой мой! Даже если бы на материале была дырка с пятак, и то стоило уплатить по тридцать рублей за метр. На платье ведь дыры не будет. И потом, где ты видел кримплен по шесть рублей за метр?
Логика железная. Что тут возразить? Я, правда, пытался объяснить своей половине истинное положение дел, но она изрекла:
— Ты просто заработался, мой дорогой детектив!
Я мысленно представил себе этот разговор супругов Султановых, и мы с Рауфом так громко хохотали, что из соседнего купе раздался сердитый стук в стенку.
— Неужели вы полагаете, что туда надо ехать снова? Мы же были там три раза!
Капитан Негорелов пожал плечами, остановился возле окна, устремив взгляд куда-то в пространство.
— Как хотите, Семен Назарович, но я поеду, — твердо проговорил капитан Ахмеров. — Если вам надоело это топтание на месте — попросите у полковника Тушнова какое-нибудь новое дело. Я не возражаю. Знаю по опыту: ничего нет неприятнее, как занятие тем, к чему душа не лежит.
Негорелов круто повернулся от окна к столу, за которым сидел Зуфар Шукурович Ахмеров.
— Вы меня неправильно поняли, Зуфар Шукурович. У меня к этому делу душа лежит. И докопаться до истины мне хочется не меньше, чем, скажем, вам. Но, сдается, мы не там копаем.
— А где же надо... копать?
— Здесь, в поселке. Среди людей. Люди — не те безмолвные березы, куда вы предлагаете ехать снова. Люди умеют видеть, слышать, говорить. Умеют, наконец, сопоставлять.
— Но вы же убедились за эти дни, Семен Назарович, что в поселке не знают об этом деле решительно ничего. И у нас в руках нет ничего. Так, где мы можем почерпнуть какие-то новые сведения, как не там, в лесу?
— Мы в лесу уже всю траву вытоптали!..
Капитан Ахмеров закурил, аккуратно положил горящую спичку в пепельницу, посмотрел, как она постепенно превратилась в черный скрученный уголек, и сказал:
— Право, Семен Назарович, подумайте над моим предложением. У полковника Тушнова всегда найдется дело по характеру и темпераменту человека.
— Да ну вас! Заладили с этим Тушновым. Я хочу тут докопаться до сути, а вы мне: Тушнов, Тушнов...
— А если так, то поедемте. Сейчас же. И будем, как вы говорите, докапываться.
Газик резко рванул с места, и вскоре маленький поселочек железнодорожной станции остался позади.
Негорелов и Ахмеров ехали молча. Каждый думал о своем.
Капитан Негорелов — инспектор уголовного розыска того района, где было совершено преступление, — включился в группу поиска, так сказать, по территориальной принадлежности. Капитана Ахмерова сюда прислали из республиканского уголовного розыска.
Вначале группа была большая — более десяти человек. Но вскоре стало ясно, что «фронт работ» довольно узок, и капитан Ахмеров группу распустил, оставив лишь капитана Негорелова по его настойчивой просьбе и еще потому, что тот хорошо знал здешних людей. Но, кажется, оставил зря. С каждым днем становилось все более очевидным, что Негорелов — не тот человек, которого хотел бы видеть своим напарником Ахмеров. Негорелов любил «кавалерийский наскок» — действия быстрые, энергичные и решительные. Ему надо, чтоб все в руках кипело, клокотало. В погонях, перестрелках, внезапных смелых налетах на вооруженных преступников Негорелов, видимо, был незаменимым человеком. А в деле, которое вел Ахмеров, не было никакой стремительности и романтики. Это дело требовало вдумчивости, неторопливого анализа, догадок, предположений, отрицания этих предположений и новых догадок...
Такая работа была для Негорелова похожей на блуждания в каменном темном лабиринте без единого просвета. А этих мучительных блужданий Семен Назарович терпеть не мог.
Зато капитан Ахмеров очень любил распутывать такие дела.
Что же произошло в том березовом лесу, куда мчался сейчас тряский газик?