До отправки самолета оставалось еще три часа. Ахмеров пошел в самаркандский уголовный розыск. Долго говорил с начальником розыска о трагедии Нестеруков, о Владимире Павловиче, на попечении которого остался тихий, с большими, как у девчонки, глазами внук Сережка Начальник проникся сочувствием к парнишке, пообещал обратить на него внимание педагогов школы, поговорить в общественном родительском совете, созданном при домоуправлении. Одним словом, не выпускать его из поля зрения.
Найти Григория Тарасенко в Полтаве было так же трудно, как какого-нибудь Иванова в Москве.
Начальник полтавского уголовного розыска сказал:
— Сначала проверим таких Тарасенко, которые привлекались к суду. Будем надеяться, что разыскиваемый вами Григорий Тарасенко — не святой человек.
Это было сказано точно.
Уже на другой день необыкновенно смуглый Григорий Васильевич Тарасенко был доставлен в милицию. Отпечаток большого пальца правой руки точно совпал с отпечатком, снятым с консервной банки, брошенной в березовом лесу.
Когда Тарасенко убедился в этом сам, расспрашивать о преступлении его не пришлось.
Он рассказал, как приехал к Анне в Уфу, где она распродала урюк, как сели на поезд и поехали в Полтаву. Вернее, это Анна думала, что они едут в Полтаву. Григорию показываться с ней в Полтаве было нельзя. Боялся он не отца, не матери и не сестер — боялся жены, которая только-только дождалась его после двух лет тюрьмы.
Итак, Анну в Полтаву везти нельзя. Но у Анны — вся выручка от спекуляции фруктами. И тогда он пошел на хитрость.
За окном поезда, привлекая своим зеленым убранством, плыли леса и поляны. Григорий стал восторгаться ими, хвалить будущую жизнь в Полтаве, восхищаться красотою Анны.
А когда подъезжали к маленькой безвестной станции, он сказал:
— Гляди, какой лес! Давай, сойдем на этой станции и проведем целый день на природе.
— А поезд? Мы же отстанем...
— Ну и что! Сядем на поезд завтра. Зато славно погуляем вдвоем. Только ты и я... А переночуем на этой же станции.
Анне ничего не оставалось, как согласиться.
На станции им не пришлось даже заходить в буфет: выпивку и закуску Григорий вез с собой.
Они гуляли по лесу. Потом расположились на полянке. Водку пили прямо из горлышка бутылки, с аппетитом ели холодную тушенку. Анна все тревожилась о поезде, потом развеселилась, отправилась собирать цветы. Когда вернулась, Григорий заметил, что на руке Анны нет кольца. Сказал ей об этом. Она весело рассмеялась:
— Гришенька, мы ведь на днях поженимся. А кольцо — подарок бывшего мужа. Я его, Гриша, выбросила.
— Где?
— А там еще, в пути. Из окна вагона. Да и перстенек-то был пустяковый, так, побрякушка. Неужели ты не подаришь мне кольцо? Настоящее, обручальное, золотое? Денег у нас с тобой много. Сумка чуть не лопается от выручки.
Анна захмелела. Григорий встал, начал ходить вокруг нее, разглагольствуя о счастье будущей совместной жизни. На самом деле он выбирал момент, чтоб зайти к ней с затылка.
Так и сделал...
Затем взял сумку с деньгами, втиснул ее в свой чемоданчик и вышел к станции как раз в тот момент, когда трогался товарный состав. Григорий вскочил на свободную тормозную площадку и доехал до Бугульмы. Там пересел на пассажирский поезд...
Капитан Ахмеров пробыл в Полтаве еще один день — присутствовал при допросе Тарасенко следователем полтавской прокуратуры.
Тарасенко повторил всю историю слово в слово...
— Поживите еще пару деньков у нас в Полтаве, отдохните, — предложил Ахмерову начальник полтавского уголовного розыска.
— Если бы у вас были горячие узбекские лепешки и шашлык! — шутливо ответил Зуфар Шукурович.
— А полтавские галушки вы пробовали?
— Да. И все же манит домой, на эчпочмаки.
— И что это за диковинка такая?
— Разве словами расскажешь? Это самому отведать надо. Приезжайте в Казань — непременно угощу.
— Нам пути не заказаны. Могу очутиться и в Казани, как вы в Полтаве.
— Буду рад.