— Пришлось приодеться побогаче, иначе скрытно не дошел бы.
Савельев кивнул воеводе, явно желавшему остаться, и сказал:
— Благодарю, Петр Данилович. Позаботься, чтобы мой человек беспрепятственно покинул кремль, как я его отпущу. Сам погляди за этим.
— Понял, сделаю.
Воеводе пришлось покинуть помещение.
Савельев тут же спросил Агиша:
— Что случилось, Ильдус?
— Извиняй, князь, нас тут не услышат?
— Нет. Говори спокойно.
— Дело, в общем, такое. Ныне ночью из Черного леса вышел человек.
— Что? Кто таков?
— С виду обычный мужик, только вот рожа вся побита шрамами.
— Шрамами? Меченый?
— Кто знает? Может, и он.
— Да ты сядь, Ильдус, на лавку и по порядку все докладывай.
— Вышел он как раз в том самом месте, где Анвар проход нашел, который обрывался топью, и двинулся в обход Гиблой рощи к селу Дубино. Я быстро поднял Анвара, объяснил ему, что к чему, и метнулся за этим мужиком. Баймак к лесу пошел, к проходу. Он хотел поглядеть, как этот человек прошел через болота. Но о Анваре потом, сперва о мужике. Тот осторожничал, оглядывался, останавливался, прислушивался, залегал в буераке. Но меня, сам знаешь, воевода, заметить не так-то просто.
— Не тяни, Ильдус. О твоих способностях мне хорошо известно.
— Дошел мужик до починка, который в версте от села, и сунулся в калитку.
— Значит, в село не пошел?
— Нет. На починок забрел. Я через городьбу перескочил и подобрался к дому. Он добротный, крепкий, большой. Рядом мастерская, там доски, гробы.
— Гробы?
— Ну да, видел два, оба свежие. На конюшне три коня. Два хороших и одна кляча, старая, но еще вполне рабочая. Две телеги.
— А собака тебя не учуяла?
— Не было там собак. Они в стороне тявкали…
— К делу, Ильдус!
— Не гони так, князь, а то собьюсь, тогда ты вообще ничего не поймешь.
— Ладно, говори так, как можешь.
— Я сунулся к оконцу, где свет лучины пробился, под ним и застыл. Встречал ходока из леса хозяин дома. Козьма его имя. А того, кто пришел — Игнат. Козьма этот, заводя ходока в комнату, так и сказал: «Что случилось, Игнат? Зачем ты из леса вышел? Сейчас, когда в Твери следствие идет, это опасно». Игнат же в ответ: «Без срочного дела не вышел бы. У младшего сына сильный жар. Знахарь наш посмотрел его, сказал, что отвары, которые у него есть, не помогут. Нужны другие снадобья. Он грамоте обучен, названия написал на листке и сказал, что если до вечера не дать, то помрет Васька. Что же мне оставалось делать? Только к тебе идти». Хозяин дома спросил ходока, уверен ли тот в том, что никто не видел, как он выбрался из леса и прошел на починок. «Никто, — ответил Игнат. Я в этом уверен, смотрел и слушал, понимаю же, что к чему». Козьма ему сказал: «Я попробую достать снадобья в Твери у докторов. Ты возвращайся в лес, после полудня ожидай на тропе за кустами. Сам привезу. Меня никто не подозревает, а ездить я могу где угодно, выбирая деревья для гробов. Брошу пакет или сумку за кусты на тропу. Если до сумерек не появлюсь, то не обессудь, Игнат. Значит, не сумел я найти того лекарства. Прими беду достойно». «Долго ли еще мы будем на болотах сидеть? Многие кашляют, особливо дети», — сказал Игнат. «Несколько лет терпели, еще чуть погодите, — заявил Козьма. — Недолго осталось. Как только успокоится все в Твери, получите свою долю. Обещаю. А сейчас ступай и жди там, где сказано. Я постараюсь отыскать снадобья, надо будет, до княжеского доктора-немца дойду. Есть через кого». Они руки пожали, Игнат этот из дома во двор вышел и в обратный путь двинулся. Я за ним, до леса проводил и на полянку свою пошел. А там Анвар. Покуда я шастал до починка, он разобрался с тем, почему мы уперлись в топь, а Игнат прошел через нее.
— И почему же?
— Анвар нашел в лесу длинный узкий щит, бросил его поверх топи, прошел по нему и выбрался на тропу, ведущую скорее всего к стану разбойников. Дальше он не двинулся, опасно было, вернулся, ждал меня, а поутру послал к тебе.
Савельев прошелся по палате и проговорил:
— Вот, значит, как разбойники выходят из леса. Они кладут щиты на топкие места и убирают их, когда возвращаются в свой стан. Говоришь, Игнат приходил к Козьме на починок, расположенный в версте от села?
— Да, князь.
— Этот починок называется Долман. Там проживает семья гробовых дел мастера Козьмы Пурьяка. Судя по тому, что Игнат имеет шрамы, он и есть главарь шайки, то бишь Меченый? Его фамилия Брыло.
— Но князь, он говорил с Козьмой не как главарь, а как подчиненный. Сомневаюсь, что атаман шайки позволил себе унижаться перед каким-то гробовщиком, просить его помочь. Он велел бы ему найти лекарство и остался бы на починке, покуда тот не принес бы его.
— Тоже верно.
— Но самое главное состоит в том, что мы теперь знаем, как найти шайку. Боле того, можем выйти к ее стану. Игнат говорил, что разбойники там с семьями. Им надо как можно быстрее уйти из болот. Это объяснимо. Долгое житье там приведет к серьезным хворям. Они уже начались. Погоди-ка!.. — Савельев застыл. — Ты ведь говорил, что Игнат спросил у Пурьяка, долго ли еще сидеть на болотах. Тот ответил, что недолго. Надо еще немного потерпеть, так?
— Так, князь.
