– Разве не опасно держать сразу столько психов в одном месте?
– Да нет. Здесь на каждого пациента приходится по четыре человека персонала, и при необходимости кто-то всегда придет на помощь. За все эти годы здесь не было ни одного ЧП.
Несмотря на все мои заверения, Мидс явно не торопился войти внутрь. Он весь побледнел и как рыба хватал ртом воздух. Мне часто доводилось видеть такую реакцию. Людям страшно соприкоснуться с безумием, будто оно заразно или один его вид может сказаться на их здоровье. Мидс двинулся по коридору, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы, не дай бог, в поле зрения не попал сумасшедший.
На первый взгляд психушка выглядела как обыкновенная больница – безликие светлые стены, безвкусные шторы на окнах. Единственное отличие заключалось в том, что окна были наглухо запечатаны, а стеклянные двери сами со щелчком закрывались у нас за спиной. Я тоже ощутила прилив адреналина в крови. Если вдруг все замки разом заклинит, отсюда никому не выбраться.
Мы дошли до двери с небольшим стеклянным оконцем. Мэри Бенсон с кем-то беседовала. Сегодня она выглядела иначе, чем в прошлый раз, я бы даже сказала, помолодевшей. Губы растянуты в коронной щербатой улыбке. Более того, она не сходила с ее лица в течение нескольких минут.
Похоже, мужчина прилагал все усилия к тому, чтобы ее развлечь. Всякий раз, когда она говорила, он внимательно ее слушал, затем записывал. В конце концов он встал, чтобы уйти, и Мэри тотчас же поникла. Я затруднялась определить, кто он такой, но джинсы и вельветовый пиджак – не слишком привычный наряд для психиатра. Мужчина остановился в коридоре и с улыбкой протянул мне для рукопожатия руку.
– Мэри уже ждет вас, – сказал он. – Мое имя Гарет. Я обучаю ее писательскому мастерству.
Он прислонился к стене, точно собираясь проболтать целый день. Слава богу, с нами нет Лолы: вот кто тотчас положил бы на него глаз. Гарет высок и широк в плечах. Его лицо постоянно меняло выражение – от полного восторга до глубин скорби – в доли секунды. Глаза голубые, почти васильковые – в детстве мечтала иметь как раз такие.
– Наверное, это жутко увлекательно, – заметила я.
Гарет рассмеялся:
– Можно сказать и так. Хотя и стоит немалых трудов. Большую часть времени мы работаем один на один.
– А что, собственно, она пишет?
Гарет еще сильнее прижал к груди свой блокнот.
– В этом году стихи, но в прошлом она обычно работала над рассказами.
– И вы помогаете ей сделать их лучше?
– Обычно она точно знает, что хочет сказать. Я записываю ее слова, а потом их читаю, пока ей не понравится. Уверен, она будет рада, если вы посмотрите кое-что из ее трудов, – произнес Гарет.
Скажу честно, мне трудно представить плоды фантазии Мэри Бенсон. Но в одном я уверена: ее рассказы вряд ли сгодятся в качестве вечернего чтения для детей.
Заметив мою растерянность, Гарет улыбнулся:
– Мне пора. Меня ждет очередной ученик.
С этими словами он порылся в кармане и протянул визитку. Я же задалась вопросом, как можно днями проводить время с самыми агрессивными, самыми непредсказуемыми типами во всей Британии и внешне оставаться таким спокойным. Взглянула на карточку. Простыми зелеными буквами на ней было написано:
– Напишите мне на электронную почту. Сообщите, как вам понравились ее стихи, – сказал он и с самодовольным видом зашагал прочь. Я посмотрела ему вслед.
Мидс усмехнулся моему умению вытягивать информацию.
– Вы со мной? – спросила я.
– Спасибо, постою здесь, – ответил он, отрицательно покачав головой.
Мэри Бенсон пребывала в приподнятом настроении.
– Рада вас видеть, доктор Квентин. Последний раз мы здорово поболтали. В последние дни ко мне зачастили гости. Но где сержант Альварес?
– Боюсь, что сегодня он занят.
– Жаль. Но ничего, думаю, он еще придет проведать меня.
Интересно, с чего это Мэри так уверена, что Альварес захочет ее видеть? Поджидала, видно, его, а не меня. Не знаю, в чем причина, но ее общество всегда вселяло в меня беспокойство. Может, дело в ее неподвижности? Мэри Бенсон была полной противоположностью вертлявым непоседам. Она будто задалась целью не растратить ни капли энергии и в течение нескольких минут подряд могла сидеть не пошелохнувшись. Лишь стреляла глазами в разные стороны, что-то выискивая.
– Мне кажется, если бы вы захотели, Мэри, вы могли бы открыть многое, – прокомментировала я.
Ее лицо на миг осветилось улыбкой, внутри нее словно вспыхнула лампочка. В молодости она наверняка была красавицей.
– Отсюда особо не пооткрываешь.
– О чем вы сегодня писали? – поинтересовалась я.
Улыбка снова погасла.
– Так, стихи. Скорее всего, не слишком хорошие.
Я попыталась представить Мэри декламирующей перед публикой. Думаю, ее хриплый голос заядлой курильщицы собрал бы немало желающих их послушать.
– Но ведь вам нравится работать с Гаретом?
– Он просто чудо. – На миг ее лицо расслабилось. – Такой душевный. С ним можно проговорить весь день.
Из ее слов я сделала вывод, что о своем преподавателе изящной словесности она готова рассказывать часами.
