Шеф граничар – человек очень влиятельный. Для нас он всегда был кем-то вроде легендарного дяди Васи для воздушно-десантных войск. Капитан никогда не сдавал своих, ничего не боялся, шёл на конфликт ради каждого граничара и был столь редким специалистом, что выход на пенсию такого человека являлся бы преступным разбрасыванием кадров.
Я вышел и встал в коридоре. Ждать пришлось недолго…
– За мной, – бросил шеф, проходя мимо общей столовой в маленький кафетерий на другом конце коридора.
– Пасут, сволочи, – так же, не оборачиваясь, ответил Капитан на мой невысказанный вопрос. – Навертел ты дел, боярин, как только эту кашу расхлёбывать будешь? Ведь не одна твоя голова полетит, ты ж всю контору нашу под топор ставишь.
Я пожал плечами, молча сев за крохотный столик в углу. Шеф подмигнул бармену, и через минуту перед нами стояли две чашки кофе.
– Ох, пагуба бесовская, напиток заморский, аромат неудержимый… Любо ли, боярин?
– Испить испью, отчего же, но удовольствия того, что от медовухи безалкогольной или чаю липового, нет-с!
– Уважил. – Капитан церемонно чокнулся со мной маленькой чашечкой. – За то и я к тебе со всем пониманием. Список грехов своих читал? Плюнь, разотри да забудь. Не за сие баловство тебе острогом грозят.
– Догадался. Речь опять о моей дочери?
– Срок близится. – Шеф перестал перескакивать с нормального языка на исковерканный древнерусский. – Выбор близок. Все неспокойны, все на нервах, а она у тебя знай прыгает, как кузнечик, из мира в мир! Никакой серьёзности, сосредоточенности, понимания важности ситуации. Ставр, ну хоть ты, как отец её, скажи мне честно, куда душой твоя Хельга тяготеет – к забытым богам или к реальной жизни?
– Боюсь, что за Гранями боги и являются реальностью.
– Нравится ей у тебя.
– Нравится. – Я знал, что не этого ответа от меня ждут, но любое моё враньё Капитан раскусил бы на раз-два. И это ещё при том, что, как мне кажется, я очень неплохо умею врать…
– Смотри за ней. Если хоть раз кровь врага на губах почует – не удержишь девчонку. Тьмы в её душе нет, верю, сам не раз ей в глаза глядел. Но тем, что за Гранями, этого и не нужно. Они из неё светлый и сильный меч выкуют, принесут в наш мир, и она сама станет вершить справедливость. Единый судья, единый приговор, единое наказание… и палач един для всех. Правда без справедливости, закон без милосердия, истина в последней инстанции. Как тебе такое?
Кофе мы допили в молчании. Я не знал, о чём говорить, Капитан явно сболтнул больше, чем собирался. За два эспрессо заплатил я.
– Одно постарайся запомнить: в Белом Комитете у тебя защитников нет. Там с другими масштабами работают, на уровне страны и общего блага. Пришли отчёт по всем правилам, продолжай службу. Хельгу они не тронут, но если поймут, что ты – её единственное слабое место…
В общем, как вы понимаете, нельзя сказать, что домой я шёл в приподнятом настроении. Теперь понятно, кто были те люди в двух чёрных иномарках. Если наши устраивают за кем-то показательную слежку, то стараются вести её так, чтобы «клиент» чувствовал ужас и безысходность.
Это же так многозначительно – чёрные машины, крепкие парни в чёрных костюмах, чёрных очках, с чёрными пистолетами под мышкой. Белый Комитет, чтоб им там со всеми норнами на пьянке у О́дина в дёсны перецеловаться!
С другой стороны, как правило, те, кто пытается на вас давить, чаще всего делают это по причине собственного страха. Непонятно лишь, когда и чем мы с Хельгой успели всех так напугать?
Неужели только тем, что отправили в психбольницу Белую Даму?! Но тут и с закрытыми глазами ясно, что там ей самое место! Если человек считает, что способен заключить договор о сотрудничестве с самой Смертью, то он конченый псих, и профессиональные врачи лишь подтвердили диагноз. Надеюсь, эта экспрессивная мадам вообще никогда не выберется из смирительной рубашки…
Или же за всем этим стоит тот самый неназванный игрок, джокер, карта, бьющая любую в колоде? Ни я, ни Эд, ни Капитан, ни даже Хель (моя бывшая супруга) ничего о нём не знают. Но это полбеды. Гораздо хуже, если из-за этого игрока мы все будем невольно играть его краплёной колодой.
Я остановился на стоянке маршрутного такси. Постоял какое-то время, собираясь с мыслями, потом достал сотовый и набрал «любимый номер».
– Па?
– Да, лапка. Ты не занята?
– Нет, уроки сделала, дядю Эдика к дивану привязала, ко мне подружки хотели зайти, можно?
– Конечно. – Я всегда поощрял гостей в доме, потому что нордический характер Хельги не позволял ей легко обзаводиться друзьями. – Не обидишься, если я задержусь ещё на часок? Есть планы.
– А-а, хочешь встретиться с Данкой? Ой, папуль, лучше б не сегодня, поверь мне…
– Я попробую справиться.
– Ну-ну, удачи. Всё, я бегу! Наверху опять врубили шансон, мне нужно что-нибудь тяжёлое…
Это не для соседей, как вы поняли. Просто, если дяде Эдику вовремя не дать по башке, он выскочит на балкон, вскарабкается к этому морячку на этаж выше и придушит всех, кто оказался в доме, включая магнитофон и аквариумных рыбок.
