– Да. Но если бы пострадал ты, то твоя дочь могла бы обидеться за папу, и тогда неслабо тряхнёт оба мира. Кстати, девочка так и не определилась?
– Она вообще не придаёт никакого значения Выбору, – чуть поморщился я. – Но сейчас дело не в ней. Кто первым обнаружил Капитана над телом твоей подруги? Что она делала ночью у сарая? Кто на самом деле её убил? Сбежавший вампир?
– Нет, никто не сбежал. Его просто перевели в другое место. – Дана добавила ещё и, кажется, действительно не пьянела. – Вкусняшка должна была провести ночной прикорм. Прожектор включился сам собой, а окна спальни выходят прямо во двор, естественно, все вскочили. Первое, что увидели наши, это твой шеф на коленях над телом бедняжки. Что они должны были думать?
– Понимаю.
– Вот именно. Скажи спасибо, что не растерзали на месте, а вызвали меня.
Тоже верно, крыть нечем. По идее за убийство любого члена клана следует немедленная и неумолимая смерть. Тот факт, что Капитану позволили жить до двенадцати ночи и даже предоставили право на «одну эсэмэс другу», выглядел скорее как чудо. Поверьте!
И та, что его сотворила, стояла сейчас передо мной, нещадно нахлёстывая виски. Видимо, авторитет Даны в клане был гораздо выше, чем я себе представлял.
– Значит, никто не видел, как именно погибла девушка. Никто не может подтвердить, что именно рука начальника граничар лишила её жизни? Он всего лишь остановился рядом, хотел помочь, убедился, что поздно. За этим его и застали, когда сработал прожектор.
– Ставр, это не…
– Кстати, а как он включается?
– У крыльца на стене переключатель. До часа ночи свет горит, потом его гасят. Все наши отлично видят в темноте, прожектор просто положен по технике безопасности. Да и мощность у него небольшая.
– Милая, шеф однозначно не стал бы включать свет, чтобы подставиться по полной. Если не включали твои девушки, то кто же? Может быть, там, у крыльца, были отпечатки чьих-то чужих подошв?
– Нет, – чуть покачнувшись, но довольно уверенно ответила Дана. – Поверь, любая дампир всегда охотница, а значит, мы умеем разбираться в следах. Там не было… нет… я сама…
Она нетрезво икнула, извинилась, прижав пальчики к губам, и, ничего не объясняя, выскочила из кухни. Я поспешил за ней. На улице уже заметно стемнело, осень же, дни короче, солнце садится раньше. Тем не менее Дана бухнулась на четвереньки и не хуже розыскной собаки стала внюхиваться и вглядываться в жёсткую землю перед домом. Точно, пьяная, а говорила-а…
– Ставр, здесь есть следы. Вернее, отпечатки чьих-то сапог, едва заметные, словно кто-то крался на цыпочках. Вот… и вот. Вот ещё. Три.
– Три отпечатка? Он что, летал, что ли, едва касаясь ногами земли? Так бывает?
– О, бывает ещё и не такое…
Мы с Даной одновременно обернулись. Позади нас, шагах в десяти, стояла мужская фигура, закутанная в чёрный плащ. Лица почти не было видно из-за высокого воротника и надвинутого на брови берета, но тем не менее я почему-то почувствовал, что знаю этого человека. Вот только человека ли? Не уверен…
– Вы ведь не думали меня здесь увидеть? А я жаждал встречи… О как я жаждал! Поверьте, сосед, жажда мести куда более могучий стимул, чем даже жажда жизни! Голодная ночь наступила…
– Роскабельски?! – Я не поверил своим глазам. Даже протёр их два раза. Но объективная реальность от этого не изменилась. Теперь уже перед нами, покачиваясь взад-вперёд на каблуках, стоял наш старый знакомый, лысый хмырь, подонок и негодяй, сукин сын, благородный барон Роскабельски!
Тот самый, что приставал со сватовством к моей дочери, разводил у себя вампиров, поймал в плен Дану и сумел сбежать, когда мы с Эдом и Метью разгромили его занюханный замок. Ну или, по совести говоря, смрадные и мокрые пещеры, где он и приобрёл свой злобный нрав, страдая бронхиальной астмой и, как я понимаю, хроническим алкоголизмом. Которого, кстати, волки Серого Брата загнали к нам, а Седрик посадил в подвал. Где правда?!!
Не знаю. Но сейчас перед нами стоял преображённый барон, крутой и бледный, как варёное яйцо! Грудь колесом, на пальцах отросли когти, а из-под верхней губы выглядывают жёлтые клыки…
– Его обратили, – хрипло выдохнула Дана, делая два нетвёрдых шага к навесу, под которым стоял её джип. – Отвлеки его…
– Как? – с таким же хрипом спросил я, поскольку резко пересохло в горле. – Мать твою чародейницу-затейницу, я даже без оружия!
– Не знаю, займи чем-нибудь.
– Поиграем в «камень-ножницы-бумага» или просто поговорим по душам? – нервно промямлил я. – Тебе ведь есть что нам сказать, барон? Например, о том, как ты попал в этот мир, кто пустил тебя сюда и приказал убить девушку, подставив Капитана…
– Ох и ах, Белый Волк, тебе бы стоило поучиться выбирать покровителей. – Наглый Роскабельски плавно пошёл влево, по кругу, едва касаясь ногами земли. Распахнутые в стороны руки и развевающийся плащ придавали ему сходство с танцующим лезгинку балеруном Цискаридзе.
– Приму к сведению, – согласился я, так же обходя его по кругу, но вправо. – У меня всегда были проблемы с подчинением. Но совет не ответ. Кто пустил тебя сюда, трусливый мерзавец?!
