Держу пари, это их Седрик научил. Он много чего нахватался в трёх Крестовых походах.
Мы с дядей Эдиком неспешно пошли вниз.
– Разберись со своей племянницей…
– …с твоей дочерью.
– Какая разница? По логике вещей моей дочерью и твоей племянницей Хельга стала одновременно по факту рождения.
– Не поспоришь. Итак, о чём мне с ней сурово поговорить? Ну то есть обо всём, что мы тут видели, о её планах на будущее, а ещё об отношениях с Метью? Или есть более конкретные пожелания?
– Обо всём, – решился я. – А то вдруг папа чего-нибудь не знает? А мне нужно срочно побеседовать с Седриком по поводу смерти барона Роскабельски и возможных последствиях для нас.
– Теперь уже я чего-то не знаю?
На мгновение мне почему-то показалось, что наш короткий диалог хорошо смотрелся бы где-нибудь в Тель-Авиве. Неужели все в мире, даже русские антиквары и скандинавские боги, с возрастом тоже становятся в чём-то евреями?
Когда мы спустились во двор, Эд быстро поймал мою дочь, пытающуюся удрать на кухню, где под нежной опекой кухарки она может выдержать полугодовую осаду. А учитывая её вечные диеты и здоровую пищу, может, пожалуй, и дольше, но от родного дядюшки далеко не убежишь.
– Хельга, девочка моя, не спеши! Агата, рад видеть, да, всё помню… непременно женюсь… думаю, уже завтра, а сейчас мне совершенно необходимо посекретничать с молодой госпожой. Метью, брысь!
– А я чего? Я же ничего не сказал…
– Заранее брысь, не беси мифологию!
Мой паж, насупившись, отвалил в сторонку, а я кивнул бывшему крестоносцу. Он молча проследовал за мной в обеденный зал, уселся напротив и, к моему удивлению, даже отказался от вина.
– Полагаю, разговор слишком серьёзен, сир?
– Да. Что ж, не будем ходить вокруг да около. Начнём с главного. Почему я не знаю, что Роскабельски бежал?
– А вы не знаете?
– Знаю!
– Тогда почему спрашиваете? – осторожно уточнил он.
Я нервно почесал в затылке, успокоился и потребовал отчета. Седрик, не отпираясь, признал, что пленник исчез, возможно, ещё позавчера. Стражники точно не знают, поскольку от еды и воды он отказывался, а вчера в ночь в его подвале было обнаружено лишь чучело из соломы в баронском платье. Засовы у нас надежные, двери крепкие, каменная кладка на века.
– Сир, я не понимаю, как можно бежать в оконце, куда и кошка не проскользнет?
– Он может, – вздохнул я. – То есть мог.
– В смысле?
– Наш сосед барон Роскабельски мёртв.
– Убит? – уточнил Седрик.
– Убит, – согласился я.
– Вашей рукой?
– При моём непосредственном участии, – уклончиво ответил я. – Но решающую лепту внесла миледи Дана.
– Ваша чернокудрая гостья и прекрасная спутница?
– А вот это не имеет отношения к делу.
Старый крестоносец слегка наклонил голову, признавая последний вопрос чуточку бестактным.
– Так вот, я хочу, чтобы ты взял на себя все хлопоты, связанные с землями покойного. Уверен, что у барона есть какие-то родственники, способные предъявить права на наследство, каким бы ничтожным оно ни было. Как ты понимаешь, мы не претендуем на чужое, но ни за что не отдадим своё.
– Я правильно понял ваш намёк, сир?
– Никаких намёков. – Я строго помахал у него перед носом указательным пальцем. – Если представители семейства Роскабельски такие же гады и жмоты, как и сам барон, то в первую очередь они захотят наложить лапу на наши пограничные территории. Не помню, что у нас там точно – две мили по ручью или овраг у сосновой рощи?
– Какая кому разница?..
Ну, в определённом смысле старый вояка, конечно, прав: чётких границ в этих землях не бывает, они меняются практически каждый год в зависимости от войн, эпидемий, урожайных или неурожайных лет, активности самого Закордонья и набегов-налётов нечисти с той стороны.
Грани часто неспокойны, и в так называемые дни «открытых дверей» жуткие твари Севера перекраивают наш мир под себя. Как результат – брошенные поля, пустующие деревни, исчезновение с политических карт королевства целых областей, баронств и княжеств.
Моему предшественнику каким-то образом удавалось золотом и мечом удерживать все земли замка Кость, я старался поступать так же.
– И всё-таки на всякий случай, чтобы потом не было недомолвок – сначала надо всё тщательнейшим образом выяснить! Убедиться, что никто не уйдёт обиженным…
– Сир, я хоть раз не оправдал ваше доверие? – В голосе Седрика проявилось нетерпение и обида.
– В общем и целом нет, не припомню такого, – пришлось согласиться мне, поскольку против фактов не попрёшь.
Бывший участник Крестовых походов был единственным человеком, на кого можно было возложить эту деликатную проблему. Деликатную в том плане, что обычно лицо, интересующееся границами земли другого лица, скоропостижно исчезнувшего неизвестно где, как правило, и подозревается окружающими в организации этого самого исчезновения.
Мне же ни на минуту не улыбалось, чтобы моё имя хоть как-то соотносилось с баронским. Королевские суды у нас есть, как и суды церкви, не говорю уж про банальный самосуд трёх-четырёх соседских кланов, вполне способных объединиться ради «священной мести». Эти вообще творят, что хотят…
