— Как у вас забавно получается. Виноват я, но выбрали они сами. Это так не работает, — покачал головой обвинитель. — Даже если вы их вынудили, это не снимает ответственности с остальных. Кто поверит, что двести тридцать человек, да что там, двадцать одарённых! Не смогли вместе совладать с одним? Может, вы обладаете гипнотическим даром? Телепатией?
— У меня просто очень большая харизма, если вы понимаете, о чём я.
— Понятия не имею, и это не играет никакой роли. Все присутствующие виновны, хоть и в разной степени…
— Согласно кодексу дворянина, лишь глава клана отвечает за действия своих людей, совершённые по его прямому приказу, — оборвал я на полуслове мужчину. — И прежде чем им приказывать, я стал таким главой. Кодекс такие вещи прописывает предельно чётко, и я могу привести конкретные пункты, в которых это указано.
— Допустим. Но никого не интересуют простаки, как и их мнение. Люди подневольные, так что их судьбу мы решим позже. А вы стали главой клана и для Барсовых, Медведевых и Борзых? Удивительное дело, но я об этом не слышал.
— Потому что этого не было. Инквизитор сопровождала меня как куратор, надеюсь, вы не станете её наказывать за точное исполнение приказов, которые отдал глава ордена? Иначе вам придётся обвинить магистра Филинова, ведь это его поручение. Ольга Борзых…
— Княгиня Борзых, — тут же поправил меня обвинитель, — которой вы приказывать никак не могли.
— … соблюдала договор между кланами. Его подробности не касаются никого, кроме меня и главы клана Борзых, — сдержав рык, продолжил я. — Моя смерть для неё — это прямая угроза клану, тем более что она лишь сопровождала меня в операции, и приказы штаба её никак не затрагивали.
— Это каким же образом? Она прямо нарушила их…
— Разве? Главнокомандующий сезоном приказал благословлённым оставить обычных людей, а самим выбираться. Что она и сделала, просто держась рядом со мной. Не она вела выживших, да и как могла, ведь это мои соклановцы, а не её. То же касается и княжича Медведева. Так что они невиновны по всем статьям.
— Какая восхитительная чушь. Они пересекли две карантинные зоны, ворвались в бункер и помешали персоналу выполнять их прямые обязанности.
— Разве? А вы спрашивали у лейтенанта… как его там, да и неважно. Лишь я ворвался внутрь. Я проник в укрепления и провёл всех за собой. Они же просто держались рядом, что не может являться нарушением.
— Очень интересная интерпретация, но даже если представить, что вы убедили кого-то в этом зале… что не так… они нарушили устав, не оказав вам должного сопротивления! Попустительствуя и по сути — сотрудничая!
— Как бы они, интересно, могли мне противостоять… — рассмеялся я.
— Крайне неосмотрительно объявлять себя сильнее главы и наследника великого клана, — покачав головой, проговорил обвинитель. — Этим вы принижаете их. Или это такая уловка, чтобы вас вызвали на дуэль за оскорбление и убили?
— Я лишь констатировал факт. К тому же я и сам глава клана…
— То, что какие-то люди принесли вам вассальную клятву, ещё не делает вас главой клана, барон. Даже если считать, что они в вашей дружине, это ничего не меняет.
— Они приносили клятву не мне, а моему духу, и получили от него силы. Так что они больше, чем просто клан, они мой Род.
— Разрушение святилища — это ещё одно преступление, к которому мы подойдём позже. Пока же…
— Я прекрасно знаю, в чём меня можно обвинить, а в чём нет. То, что вы играете словами, пытаясь задеть невиновных, — не оправдание, а злой умысел. Я повёл свой клан, чтобы он выжил, через карантин. Я знаю ответственность за это — смерть через службу на передовой, и готов понести заслуженное наказание.
— Ах вот в чём дело, — усмехнулся Алларион, а затем сокрушённо покачал головой. — Кажется, я понял. Вы читали устаревший, можно даже сказать архаичный кодекс, который не используется уже сотни циклов, с того момента, как шесть великих кланов установились и исчезла угроза их вымирания. Увы, но теперь эти правила не действуют. Как не действуют они и на рода младших духов.
— Вот только мой дух не младший, — резко возразил я, и рычание само собой вышло из горла.
— Разве? И где же ваше святилище, чтобы я мог посетить столь «великого» зверя?
— Можете не утруждаться, оно здесь, — довольно усмехнулся я, ударив себя кулаком по груди. — Прямо перед вами.
— В смысле? — обвинитель на мгновение замешкался. — Не хотите же вы сказать, что стали обладателем первозданного духа? Стихийного?
«Ну, давай, выходи! Ты и нажрался за два дня так, как не наедался за предыдущие полтора месяца», — скомандовал я, но полосатый отказывался появляться. Вообще, его можно было понять: прямо сейчас мы сидели в центре шестиугольного зала, и у каждой вершины стоял Великий князь, которых оторвали от дел ради этого судилища. Но это ерунда. Главное, что у каждой вершины чувствовалось присутствие великого духа.
Могущественные звери словно ждали команды растерзать чужака, стоит ему показаться. А их сила была столь подавляющей, что одного вида хватило бы, чтобы обделать штаны.
