Огненная гончая, оскалив пасть в рыке, который отсюда было не расслышать, плыла по небу. Она была такой же большой, как и в своём святилище. Это было легко понять по сравнению с крохотными человечками. Семью фигурами, которых возглавлял император. Вот только рядом были и куда большие монстры.
Крупнее всех оказалась черепаха, оттенявшая своей почти обычной фигурой остальных зверей. Она даже могла бы сойти за нормальную, если бы не размер с бронепоезд и тянущийся едва заметный шлейф, не то тумана, не то воды.
Казавшийся на её фоне не таким уж большим буйвол чуть присел на передние лапы, опустив рога и словно готовясь поднять на них врага. С его копыт то и дело сыпались небольшие камни, а размером он больше походил на карьерный самосвал, для подъёма в кабину которого нужна была длиннющая лестница.
Третьим по размеру, но не по мощи, выглядел медведь, его лапы были чуть согнуты, словно он готовился к рывку вперёд. Шкуру покрывали толстые щиты брони, а каждая лапа была толщиной со ствол столетнего дуба.
Волк, выдыхающий облака ледяного тумана, оставлял за собой длинные, медленно опускающиеся к земле полосы. На фоне остальных он не выглядел особенно впечатляющим, но его белоснежная шкура словно двоилась. Там, где стояла единственная фигура, мне виделся как минимум десяток.
Изгибаясь и топорща колючие плавники, рядом плыла щука с торчащими из пасти острейшими зубами. Её неподвижные немигающие глаза словно разом охватывали всё вокруг, но сейчас были сосредоточены лишь на противнике.
Замыкал шестёрку гигантский кабан, в холке даже выше Борзой, но не выглядевший столь опасным противником. Кровожадные маленькие глазки смотрели в одну точку, копыто било воздух, высекая искры. Торчащие из пасти клыки были готовы вспороть брюхо любому сопернику.
А следом за гигантами, рядом с Борзой, двигались другие духи. Все куда крупнее человека, но куда мельче основателей. У каждого из них была какая-то особенность, но в общей массе выделить их было проблематично. Я лишь заметил, как провожает взглядом большую кошку Барсова.
— Всем укрыться! — раздалось разом из всех громкоговорителей. — Всем укрыться. Начинается буйство стихий!
Чудовища сорвались с места, расходясь в стороны. На древо жизни тут же обрушились потоки пламени, каменных осколков, молний и торнадо. В самом деле, буйство стихий. Правда, особого вреда от них было не видно. Но прежде чем духи обрушились на врага, я заметил падающий с небес меч.
Полупрозрачный, едва заметно переливающийся, словно мыльный пузырь, он упал на врага и разом отсёк несколько ветвей весом в сотни тонн. И не успели они рухнуть, как возникло новое лезвие такой длины, что его не было видно за горизонтом. Рукоять этого меча была в ладони императора. Он лишь шевельнул кистью, а лезвие прошло несколько километров, врезавшись в бок богу природы.
Врезалось и, углубившись на сотню метров, развеялось, не в силах продвинуться дальше. Оглянувшись и на мгновение оторвав взгляд от схватки, я увидел, как люди сжимают кулаки. Они не просто наблюдали за боем, они, пренебрегая собственной безопасностью, всей душой участвовали в нём. Пусть и стояли на земле.
И по тому, как они разом вздрогнули, я понял, что произошло нечто, даже не успев повернуться к схватке, проходящей в небесах. Монстр оправился за мгновения. Навстречу кружащим вокруг него духам ринулись сотни щупалец. Ветви закрывали обзор, мешая сражаться. Но хуже всего, что чудовищное древо не собиралось останавливаться.
Меч, так лихо срубивший несколько ветвей и пронзивший бок, при третьем ударе лишь срезал под сотню метров коры, не углубившись и на десяток. Словно отскочил от брони, невидимой глазу. Атаки духов, выглядящие словно настоящий апокалипсис из всех стихий, на него будто вообще не действовали.
Хорошо, хоть тварей, что сопровождали бога деревьев, накрыло. С одной стороны, на них обрушилось торнадо, несущее в себе камни размером с голову. С другой — залило огненным дождём, под которым мостовая превращалась в озёра лавы. Но страшнее всего выглядел дуэт Щуки и Волка. Толпы тварей заливало водой, как при потопе, а в следующую секунду на них обрушивалась замораживающая метель. После такого ледышки просто шли трещинами и рассыпались на неровные куски.
— А раньше они не могли атаку начать? — пробормотал я, ни к кому особенно не обращаясь. Не прошло ещё и двух минут, а твари гибли даже не десятками тысяч… сотнями! Если бы такой напор был с самого начала, никаких укреплений бы не потребовалось. Врагов ещё на входе пожирали бы духи.
«Вот только они слабеют с каждой секундой», — безжалостно заметила Сара. — «Измеряемая потеря силы — около одной сотой процента».
Стоило мне подумать, что это не так уж много, как я вспомнил усилия, с которыми наращивал силу полосатого. А ведь он даже близко с истинными великими духами не стоял. Даже не тень, песчинка в пустыне. Ну ладно, крохотный камушек, который может сильно испортить жизнь, попав в ботинок. По сравнению с горой.
