Неджи добрался до госпиталя за пару минут. Зашел в распахнутые ворота и сел на небольшой заборчик, огораживающий сто лет не стриженный газон. То ли финансирование не позволяет содержать садовника, то ли малышня в академии слишком занята. Неджи хорошо помнил, как их заставляли заниматься всякой общественно полезной работой. Драить памятники, убирать мусор, бегать с поручениями. В академии быстро понимаешь, что работа ниндзя – не всегда умопомрачительные техники и опасные сражения. Это такая же работа, как и любая другая. Ты делаешь то, за что платят деньги. За убийство или охрану от сильного врага заплатят больше, чем за работу по хозяйству. Но когда сильного врага нет, то даже джоунины легко и непринужденно чинят заборы и стелют крыши.
Неджи это не нравилось. Он хотел тренироваться, хотел заниматься тем, что у него получалось лучше всего. Его распределили к Гай-сенсею. На первый взгляд, логично. Гай – мастер тайдзюцу, а это главная сильная сторона Хьюга. Неджи был недоволен. Он хотел бы попасть к Какаши, попробовать себя против его тысячи ниндзюцу, или к Асуме, с его двумя стихиями ветра и огня. Для Неджи сенсей скорее был соперником, которого нужно превзойти и победить, чем наставником, к которому нужно прислушиваться. Ну а кроме того, Гай его жутко раздражал. Своей неуемной жизнерадостностью, нелепым костюмом и вечными восторженными криками. Система работала не так, как ему бы этого хотелось. Неджи пришлось смириться.
Он был почти уверен, что был сильнейшим генином Конохи. Но экзамены на чунина должны были состояться только в следующем году, да и команде еще требовалось подтянуться к его уровню.
Товарищи по команде сначала вызвали в нем шок, близкий к священному ужасу и воплям «За что?!», обращенным к глухим небесам. Гай в миниатюре и девочка, грезящая железяками. Восторг. Тен-тен прониклась к нему почти с первой встречи. Какая глупость! Мнить себя влюбленной, ничего не зная о человеке, да еще и надеясь при этом на какую-то взаимность. А Рок Ли, посредственный мальчишка, полностью лишенный таланта к ниндзюцу, немедленно загорелся идеей превзойти его. И что они на нем зациклились оба? Неджи испытывал к подобным порывам лишь презрение с легким оттенком жалости.
Но за год работы они все же смогли изменить его мнение в лучшую сторону, особенно Тен-Тен. Она была чертовски изобретательна, действительно первоклассно владела оружием и - что самое приятное – часто помогала ему в тренировках. Иногда Неджи коробило, что он эксплуатирует ее «особое» к нему отношение, но он легко отмахивался от таких мыслей.
Ли же, по большей части, раздражал своим бесполезным упрямым стремлением прыгнуть выше головы. А еще лучше выше его, Неджи, головы. К неоднократным попыткам примирить его с осознанием того, что потолок его способностей ниже, чем у гения клана Хьюга, Рок Ли был феноменально нечувствительным.
Неджи думал об этом, поджидая Хьюг в больничном дворе. Внезапно что-то дернуло его, и он активировал бъякуган.
Хината сидела в постели и читала книгу. «Сто величайших дзюцу стихии воды», - прочел Неджи на обложке. Глупость. Зачем ей стихия воды. Хьюга вообще не пользуются ниндзюцу. Разве что отдельные одаренные личности, а это точно не про нее. На лбу у нее был повязан его хитай. Неджи почувствовал себя странно, осознав это. Какое-то новое, почти собственническое ощущение. Дичь. Он деактивировал бъякуган и снова уставился на дорожку.
Первой в больничный двор вбежала Ханаби. Заскочила с веселой улыбкой и замерла, заметив его. Она его боялась.
- Здравствуй, Неджи-кун, - нерешительно поздоровалась девчонка и оглянулась в поисках отца. Хиаши появился через мгновение. Увидел его, нахмурился, но все же подошел.
- Неджи.
- Хиаши-сан.
- Ты к Хинате пришел?
- Я уже к ней заходил, – уклончиво ответил парень, сказав фактически правду, – теперь, думаю, вам следует ее навестить.
Хиаши прищурился. Что-то заподозрил. Ему явно не понравился его тон, да и вообще то, что он ошивался рядом с больницей, где лежала его дочь, попавшая сюда по его милости. Ничего, Хиаши-сан, сейчас вам еще кое-что не понравится.
- Ханаби, – глава клана строго позвал дочь и поднялся по ступеням госпиталя. Неджи остался сидеть там, где сидел.
Уже с порога было заметно, что отец в неважном расположении духа. Хината подобралась, мысленно умоляя всех местных и не очень богов помочь ей.
- Привет, сестренка! – весело бросила Ханаби, забираясь на кровать. – Что это ты в хитае?
Хината не успела ничего возразить, даже не успела толком испугаться. Ханаби резким движением сорвала повязку с ее лба и пораженно ахнула, отодвигая челку: – Ты сделала татушку?!
Хитай скатился по простыни и замер на краю кровати.
Ханаби еще не знала о технике, и этот рисунок был для нее ничего не значащими линиями. Хината в ужасе встретилась глазами с отцом. Лицо Хиаши потемнело, но он сохранил самообладание.
