Я скорее почувствовал, чем увидел — сейчас мне будет плохо. Рухнув на колени, сокращая область поражения, я выставил защиту и плотный дождь из чёрных стрел сразу принялся проверять её на прочность. Битва с демоном и изменённым никак не повлияла на боевой настрой нелюдей и их организацию — они выпускали по тридцать стрел в секунду, вынуждая меня уйти в глухую оборону. Каждый выстрел снимал по единице маны, но проблем с ней у меня уже не было — после того, как демон расползся по камням грязной жижей, кристалл Богуша вспомнил о своей силе и вновь начал сиять в магическом зрении ярким солнцем. Хотелось отложить все дела и основательно подумать над странным поведением силовых фигурок, над словами шамана, над тем, откуда здесь взялся мощный демон, во что превратился полудохлый гоблин, да вообще обо всём на свете, но времени на это мне не выдали — врезающиеся в защиту стрелы знатно очищали мозг от лишних мыслей.
Хотя лукавлю — мысль у меня имелась, причём такая, что голова разболелась. Мне каким-то образом нужно договориться с гоблинами, чтобы попасть к алтарю Зул’вара, однако после слов шамана сделать это оказалось на порядок сложнее. Он просто не желал меня слушать! Нелюдь высохшая. Грянул второй выстрел, затем третий, после чего гоблины осознали бесполезность дальнобойных орудий и решили перейти в рукопашную. Закинув стреломёты за спину, на меня ринулась огромная коричневая толпа.
— Я работаю с тотемами! Я чародей! — мне оставалось лишь кричать, до последнего оттягивая агрессивные действия. — Я помогал вам уничтожать демона и дракона!
Но меня не слышали. Либо не желали слышать. Защиту основательно тряхнуло — в неё прилетела ледяная сосулька. Следом за ней явился огненный шар, какой-то туман и даже тонкая струйка воды, вклинившаяся в меня с таким напором, что запросто могла пронзить насквозь, если бы не двухслойная защита. Шаман и его ученик не теряли времени даром и принялись отвлекать меня от бегущих воинов. Расстояние между мной и высохшим гоблином превышало пятьдесят метров — я не доставал до него своим сканером. Однако это нисколько не мешало нелюдю использовать против меня магию, словно на него ограничения не действовали! Либо значение «сила магии» значительно превосходило все мыслимые границы, о чём я старался не думать. По словам Баркса — это невозможно.
