– Не знаю. – Никогда еще сознание того, что она огорчила Креба, не причиняло ей такой боли.
– Ты не только взяла оружие. Ты посылала камни в цель. Ты убивала зверей. Разве ты не знала, что женщинам это запрещено?
– Мой покровитель послал мне знак, Креб. То есть я подумала, что это знак. – Она торопливо развязала узелок на своем амулете. – В тот день, когда я решила охотиться, я нашла вот это. – И она протянула Мог-уру небольшой камень.
Знак? Ее покровитель послал ей знак? Охотники недоуменно переглянулись. Конечно, это меняет дело. Но все же как мысль об охоте закралась ей в голову?
Шаман повертел в руках камень. Необычный, спору нет, по форме напоминает диковинную морскую раковину. Но все же это всего лишь камень. Вряд ли можно счесть его знамением. Однако он тут не судья. Знамения понятны лишь человеку и его покровителю. Никто не в состоянии увидеть знамение, которое предназначено не ему. Мог-ур вернул Эйле ее амулет.
– Креб, – она с мольбой обращалась лишь к нему одному, – я думала, мой покровитель проверяет меня. Думала, он посылает мне испытание, заставляя Бруда донимать и мучить меня. Я решила: если буду сносить это испытание терпеливо, мой покровитель позволит мне охотиться.
Насмешливые взгляды устремились на молодого охотника. Всем было любопытно, как он воспримет утверждение Эйлы. Неужели она действительно вообразила, что ее покровитель использует Бруда, чтобы испытать ее? Бруд не знал куда деваться.
– Когда на меня набросилась рысь, я решила, что это новое испытание, – продолжала Эйла. – Я была так напугана, что едва не бросила охотиться. А потом мне пришло в голову, что я могу заранее приготовить два камня и пустить их один за другим: если промахнусь в первый раз, непременно попаду во второй. Я решила, что мой покровитель подсказал мне это.
– Понимаю, – изрек священный муж. – Мне нужно время для размышления, Бран.
– Нам всем предстоит поразмыслить над тем, что мы узнали. Встретимся завтра утром, – объявил вождь. – Девочка не будет присутствовать при нашей беседе.
– О чем тут размышлять? – возразил Бруд. – Она заслужила наказание, и все мы знаем какое.
– Да будет тебе известно, Бруд, это наказание чревато опасностью для всего клана. Прежде чем я обреку ее на смерть, я должен убедиться, что это действительно справедливое решение. Встретимся завтра.
На обратном пути в пещеру мужчины оживленно обсуждали случившееся.
– Впервые слышу, чтобы у женщины возникло желание охотиться, – заметил Друк. – Возможно, дело тут в ее покровителе. Для женщины он чересчур силен.
– Когда Мог-уру открылось, что ее избрал Пещерный Лев, я не стал ему возражать, ибо лишь ему ведомы желания духов, – сообщил Зуг. – И все же я сомневался, что Пещерный Лев мог стать покровителем женщины. Теперь я уверен в этом. Мог-ур был прав, как и всегда.
– А может, она наполовину мужчина? – предположил Краг. – Об этом давно поговаривают.
– Она и по виду не похожа на женщину, – добавил Дорв.
– Всякому ясно, она самая обычная женщина, – досадливо перебил Бруд. – И она заслужила смерть.
– Наверное, ты прав, Бруд, – согласился Краг.
– Даже если она наполовину мужчина, ей не следовало охотиться, – сурово изрек Дорв. – По моему разумению, ей вообще не место в клане. Она не похожа на нас.
– Я всегда так считал, Дорв, – отозвался Бруд. – Не понимаю, почему Бран медлит с решением. Будь я вождем, я свершил бы то, что необходимо, не откладывая.
– Такое решение нельзя принимать второпях, Бруд, – возразил Грод. – Спешить ни к чему. Один день ничего не изменит.
Бруд обогнал его, не удостоив ответа. «Вечно этот старик меня поучает, – в сердцах думал он, – вечно становится на сторону Брана. Почему Бран отложил решение? В чем тут сомневаться? К чему тянуть? Видно, Бран стареет и уже не годится в вожди».
Эйла, понурив голову, брела вслед за мужчинами. Добравшись до пещеры, она отправилась прямиком к очагу Креба, уселась на свою подстилку и устремила недвижный взгляд в темноту. Иза уговаривала ее поесть, но в ответ Эйла лишь покачала головой. Уба не понимала, что происходит, но чувствовала: какая-то беда стряслась с высокой светловолосой необычной девочкой, ее обожаемой сестрой и старшей подругой. Малышка подошла к Эйле и вскарабкалась к ней на колени. Эйла прижала ее к себе и принялась тихонько покачивать. Каким-то образом Уба догадалась, что ее близость успокаивает Эйлу. Она сидела у нее на коленях, пока не уснула. Иза забрала у Эйлы спящего ребенка и отнесла на свою подстилку. Вскоре она улеглась сама, но не смогла сомкнуть глаз. Сердце ее терзала тревога за эту странную девочку, ставшую ей дочерью, – девочку, которая сидела сейчас в оцепенении, уставившись на посверкивавшие в костре угли.
Утро выдалось холодным и ясным. Ручей подернулся ледком, и поднявшееся солнце не сумело растопить ледяную корку, которая каждую ночь затягивала лужу у входа в пещеру. Судя по приметам, близилась холодная пора, когда людям придется безвылазно сидеть в пещере.
