– Не надо, Бран, – остановил вождя Мог-ур. – Бруд прав. Все знают, как я привязан к Эйле. Мне непросто быть справедливым. Да, это так, хотя я постараюсь забыть о своем чувстве к ней. Но я не уверен, что у меня хватит на это сил. С тех самых пор, как вы вернулись с охоты, я в уединении предавался размышлениям. И прошлой ночью мне открылись знания, которых я не ведал раньше, возможно, потому, что в них не было нужды. Давным-давно, еще до того, как люди объединились в клан, женщины помогали мужчинам охотиться. – Слова шамана были встречены недоверчивым ропотом. – Верьте мне, это правда. Мы устроим обряд, и знания эти откроются всем вам. Так вот, когда люди только учились изготовлять необходимые орудия и всякий вновь родившийся еще не был наделен памятью, сходной с нашей, женщины охотились на зверей наравне с мужчинами. Тогда мужчины не делились с женщинами своей добычей. Подобно матерям-медведицам, женщина сама добывала пропитание для себя и своих детей. Лишь спустя годы мужчины начали охотиться не только для себя, но и для женщин с детьми. С той поры, когда мужчины стали заботиться о детях и делиться с ними мясом, берет свое начало клан. С той поры он растет и приумножается. Раньше, если мать погибала на охоте, ребенок ее умирал от голода. Но так было лишь до того, как вражда между людьми прекратилась и они объединились, чтобы охотиться вместе. Так возник клан. Но даже тогда некоторые женщины продолжали охотиться – то были избранницы духов. Ты говоришь, Бран, что женщины клана никогда не прикасались к оружию. Ты не прав. В прежние времена женщины охотились, и духи одобряли это. Но то были иные, древние духи, не те, что покровительствуют клану ныне. Не знаю, будет ли верно назвать их духами клана. То были могущественные духи, но они давно уже удалились на покой. Их почитали, благоговели перед ними, но и страшились их. Они не были злыми, хотя и обладали великой силой.
Мужчины оцепенели от изумления. Шаман говорил о временах древних, забытых и неведомых. И рассказ его разбудил дремавшие в душах страхи, так что многие невольно содрогнулись.
– Думаю, что ныне никто из женщин, рожденных в клане, не возымеет желания охотиться, – продолжал Мог-ур. – Думаю, никто из них не сумеет овладеть оружием. Теперь, спустя много лет, женщины изменились, и мужчины тоже. Но Эйла не похожа на женщин клана. Другие отличаются от нас больше, чем это открыто взору. Если мы позволим ей охотиться, уверен, никто из женщин не захочет последовать ее примеру. То, что она взялась за оружие, удивило их так же сильно, как и нас. Я все сказал.
– Кто еще хочет говорить? – осведомился Бран.
Впрочем, вождь не был уверен, что действительно готов выслушать новые суждения. Слишком много неожиданного уже было сказано, вполне достаточно, чтобы сбиться с толку.
– Гув хочет говорить, Бран.
– Гув может говорить.
– Я лишь помощник шамана, мне неведомо все, что открыто Мог-уру. Но думаю, он учел не все обстоятельства. Возможно, он напряг все силы, чтобы подавить свою привязанность к Эйле. Он ушел в воспоминания о далеких днях, позабыв о девочке, потому что опасался: устами его заговорит любовь, а не разум. И он ничего не сказал о ее покровителе. Подумайте, почему эту девочку избрал столь могущественный дух, которому пристало покровительствовать лишь мужчине? – спросил Гув и продолжил, не дожидаясь ответа: – Пещерный Лев уступает в силе только Великому Урсусу. Он превосходит в могуществе мамонта. Пещерный лев охотится на мамонтов, правда только на старых или детенышей. Но он способен победить мамонта. Однако не лев убивает его.
– Ты противоречишь сам себе, Гув, – сделал нетерпеливый жест Бран. – То ты говоришь, что лев убивает мамонта, то – нет.
– Мамонта убивает не лев. Его убивает львица. Мы забыли об этом, когда говорили о духах-покровителях. Пещерный лев-самец обычно охраняет свое логово и детенышей. Кто же добывает пищу? Самый крупный из хищников, самый свирепый из всех охотников – пещерная львица! Самка! Разве вам неизвестно, что она приносит добычу самцу и детенышам? Лев тоже способен охотиться, но все же главное его дело – охрана. Все мы поразились, когда Пещерный Лев избрал девочку. Но никому не пришло в голову, что покровитель Эйлы не Пещерный Лев, а Пещерная Львица. Самка-охотница! Поэтому Эйлу и обуяло столь странное для женщины желание! Вы помните, ей было знамение? И это знамение послала ей Львица. Львица оставила отметины на ее левой ноге. Да, это необычно, когда женщина охотится. Но еще более необычно, когда она имеет подобного покровителя. Не уверен, что суждение мое истинно, и все же примите его в расчет. Охотиться Эйле позволил ее покровитель, будь то Лев или Львица. Посмеем ли мы противоречить столь могущественному духу? Дерзнем ли покарать ее за то, что она следовала велениям своего покровителя?
