У Брана голова шла кругом. Еще одно неожиданное мнение. Вождю нужно было время, чтобы собраться с мыслями. «Конечно, пещерная львица охотится, – рассуждал он про себя. – Но разве покровитель может быть самкой? Разве не все духи принадлежат к мужскому роду? Но помощник шамана, который проводит свои дни, размышляя об обычаях духов, решил: девочка пожелала охотиться, потому что так принято у породы, к которой принадлежит ее покровитель. И лучше бы Гув не упоминал о том, что они могут рассердить столь могущественного духа, воспротивившись его желанию».
Женщина, осмелившаяся охотиться, – поразительное, невероятное явление. И мужчинам приходилось ломать голову, приходилось волей-неволей раздвигать границы своего понятного, привычного, знакомого мира. Каждый говорил о своем, о том, что его заботило и волновало, каждый делал лишь небольшой шаг за пределы старых представлений. Но Брану предстояла почти невыполнимая задача – учесть все. Долг повелевал ему выслушать все суждения охотников и принять единственно верное решение. Если бы он мог спокойно поразмыслить и сделать вывод! Но дело не терпело отлагательств.
– Кто еще хочет говорить? – изрек вождь.
– Бруд хочет говорить, Бран.
– Бруд может говорить.
– Все эти выдумки очень занятны. Но по моему разумению, они годятся только для того, чтобы развеять скуку в холодные зимние вечера. Законы клана незыблемы. Не нам изменять их. Пусть эта девочка родилась среди Других. Ныне она принадлежит к клану. А женщинам клана запрещено охотиться. Они не имеют права прикасаться не только к оружию, но и к инструментам, которыми изготовляют оружие. Все мы знаем, какой кары достойны те, кто нарушил закон. Эйла должна умереть. Возможно, в давние времена женщины действительно охотились, но это ничего не меняет. Самка пещерного льва ходит на охоту, но это не оправдывает преступления Эйлы. Медведицы и львицы могут охотиться, женщины – никогда. Мы люди клана, а не львы и не медведи. У Эйлы могучий покровитель. Кое-кто считает, что до сих пор она приносила нам удачу. Но закон един для всех, и это не должно спасти ее от кары. Даже то, что она спасла сына моей женщины, не должно смягчить ее участь. Нам следует чтить и блюсти традиции. Женщина, взявшаяся за оружие, обречена на смертельное проклятие. Так повелось издревле, так будет теперь. К чему тратить время в пустых спорах? Ты можешь принять лишь одно решение, Бран. Я все сказал.
– Бруд прав, – произнес Дорв. – Не нам менять древние законы клана. Одно отступление повлечет за собой другое, и вскоре мы утратим опору. Нарушение закона карается смертью. Эта девочка должна умереть.
Кое-кто из охотников закивал головой в знак согласия. Бран не спешил с ответом. «Бруду трудно возразить, – думал он. – Тот, кто нарушил закон, заслужил смерть. Но Эйла спасла жизнь ребенка, жизнь Брака. Однако, чтобы спасти его, она взялась за оружие». Мнений было высказано немало, но вождя по-прежнему терзали сомнения, так же как и в тот злополучный день, когда Эйла выхватила пращу и убила гиену.
– Прежде чем я скажу свое слово, я учту каждое слово, сказанное вами, – произнес вождь. – А теперь все вы должны дать мне ответ – ясный и определенный.
Мужчины, сидевшие вокруг огня, сжали одну руку в кулак и выставили перед грудью. Движение сверху вниз означало утвердительный ответ, движение из стороны в сторону – отрицательный.
– Грод, – обратился вождь ко второму охотнику в клане, – считаешь ли ты, что девочка по имени Эйла должна умереть?
Грод замешкался. Он понимал, как трудно сейчас вождю. В течение многих лет он был ближайшим помощником Брана, и из года в год его уважение к вождю возрастало. По лицу Брана он видел, что его обуревают противоречивые чувства. Наконец Грод решился. Кулак его взлетел вверх и опустился.
– Грод говорит «да». Что скажет Друк? – повернулся Бран к мастеру-оружейнику.
Друк без колебания сделал жест из стороны в сторону.
– Друк говорит «нет». Что скажет Краг?
Краг поочередно взглянул на Брана, Мог-ура и на Бруда и поднял кулак вверх.
– Краг говорит «да», – оповестил вождь. – Что скажет Гув?
Молодой помощник шамана, не медля ни мгновения, сделал кулаком широкий жест перед грудью.
– Гув говорит «нет». Что скажет Бруд?
Прежде чем вождь успел произнести его имя, Бруд взмахнул кулаком вверх-вниз. Бран едва взглянул в его сторону. Он не сомневался в ответе Бруда.
– Бруд говорит «да». Что скажет Зуг?
Старый охотник гордо выпрямился и сделал решительный жест из стороны в сторону.
– Зуг говорит «нет». Что скажет Дорв?
Кулак второго старейшины клана устремился вверх, и, прежде чем он опустился, все уставились на Мог-ура.
– Дорв говорит «да». Что скажет Мог-ур? – вопросил Бран. Мнение всех собравшихся было известно вождю заранее. Всех, кроме Мог-ура.
