Эйла, хотя и не вступала в разговор, наслаждалась людским обществом. Минуло пять дней после возвращения, но ей по-прежнему с трудом верилось, что она вновь в клане, вновь стряпает вместе с другими женщинами, словно и не было смертельного проклятия. Однако окружающие теперь относились к Эйле по-иному. Рядом с ней женщины ощущали смущение и неловкость. Многие полагали, что она мертва и только кажется живой. Они боялись заговорить с человеком, побывавшим в мире духов. Но Эйла, охваченная радостью, не замечала всеобщей настороженности. Увидев, что Ога взяла на руки Брака, чтобы покормить его грудью, она обратилась к молодой женщине:
– Как рука Брака, Ога?
– Взгляни сама, Эйла. – Ога стянула с мальчика накидку, открывая его руку и плечо. – Иза сняла повязку из березовой коры за день до того, как ты вернулась. Рука зажила, но пока она немного тоньше, чем другая. Но Иза говорит, все будет в порядке, рука скоро окрепнет.
Эйла осмотрела зарубцевавшиеся раны и осторожно ощупала кость. Мальчик не сводил с нее больших испуганных глаз. Женщины старались избегать разговоров, даже отдаленно связанных с тем, что перенесла Эйла. Зачастую то одна, то другая начинала фразу, но, спохватившись, опускала руки. Непринужденность, царившая обычно между женщинами, когда они все вместе занимались делом, исчезла.
– Рубцы все еще багровые. Но со временем они исчезнут почти без следа, – заметила Эйла. – Скажи, Брак, а ты сильный мальчик? – обратилась она к ребенку. Тот важно кивнул. – Покажи, какой ты сильный. Пригни мою руку. Нет-нет, вот так, – поправила она, когда он схватился за ее запястье здоровой рукой. Мальчик старался изо всех сил. Эйла слегка сопротивлялась, но, убедившись, что он свободно владеет раненой рукой, поддалась. – Да, Брак, ты очень сильный. Настанет день, и ты станешь отважным охотником, таким как Бруд.
Мальчик, выпустив руку Эйлы, сначала отвернулся, но, когда Эйла сгребла его в охапку, не стал возражать. Она несколько раз подбросила ребенка в воздух и принялась качать на коленях, приговаривая:
– Брак – большой мальчик. Такой тяжелый, такой крепкий.
Однако, посидев несколько мгновений на коленях у Эйлы, ребенок обнаружил, что груди ее пусты, и заверещал, требуя, чтобы его вернули матери. Оказавшись на руках у Оги, он немедленно принялся сосать, с любопытством поглядывая на Эйлу.
– Ты счастливица, Ога. У тебя замечательный сын.
– Если бы не ты, Эйла, никто бы не назвал меня счастливицей. – Ога отважилась наконец начать разговор, которого все они так страшились. – Я так толком тебя и не поблагодарила. Сначала я слишком тревожилась за сына и не знала, что сказать. Да и тебе было не до того. А потом… потом ты ушла. Я и сейчас не знаю, как тебя отблагодарить. Я не надеялась, что увижу тебя снова. Мне трудно поверить, что ты опять с нами. Конечно, законы запрещают женщинам прикасаться к оружию. Мне не понять, почему тебе захотелось охотиться. Но я… Мне повезло, что ты нарушила закон. Не могу выразить, как мне было тяжело, как горько, когда ты… когда ты ушла. И я рада, что ты вернулась.
– Я тоже рада, – добавила Эбра.
Все остальные женщины закивали, присоединяясь к ней.
Эйла была потрясена, увидев, что ради нее соплеменницы позабыли об условностях и правилах поведения. Она с трудом сдерживала подступившие слезы, зная, что ее способность источать воду из глаз всех приводит в недоумение.
– Я рада, что вернулась, – сказала она, и непослушные слезы заструились у нее по щекам.
Иза давно уже поняла, что влага на глазах Эйлы – проявление сильных чувств и переживаний, а не болезни. Да и другие женщины привыкли к этой ее странной особенности и теперь смотрели на девочку с участием.
– Расскажи, как было там, Эйла? – спросила Ога, устремив на Эйлу взгляд, полный сострадания и трепета.
Эйла задумалась.
– Одиноко, – ответила она наконец. – Одиноко и тоскливо. Я так скучала по всем вам.
Женщины совсем пригорюнились, и Эйле захотелось немного развеселить их.
– Я скучала даже по Бруду, – добавила она.
– Там и в самом деле было одиноко, – ухмыльнулась Ага и выразительно взглянула на смущенную Огу.
– Я знаю, Бруд порой бывает резок и груб, – начала та. – Но он мой мужчина. И ко мне он относится неплохо…
– Ни к чему оправдываться, Ога, – мягко прервала ее Эйла. – Все знают, что Бруд заботится о тебе, как подобает мужчине. Ты должна им гордиться. Он будет нашим вождем. Он смелый охотник. Во время охоты на мамонта он первым нанес рану огромному зверю. Если он невзлюбил меня, ты тут ни при чем. Я и сама отчасти виновата. Надо признать, я не всегда вела себя с ним как должно. Сама не знаю, как возникла его неприязнь ко мне, не знаю, как положить ей конец. Как бы то ни было, я сделаю все, что от меня зависит. А тебе не о чем переживать.
– Бруд чересчур вспыльчив, – заметила Эбра. – Он не похож на Брана. Мог-ур не ошибся, когда сказал, что Бруда избрал Мохнатый Носорог. Надеюсь, случай с тобой пойдет на пользу и ему, Эйла. Он должен учиться держать себя в руках. Хорошему вождю это необходимо.
