Женщинам было приказано держаться подальше от того места в глубине пещеры, что расчистил Бран, и даже не смотреть в ту сторону. От Изы не ускользнуло – вождь собирает охотников, но это ничуть ее не обеспокоило. У мужчин свои дела, и их, женщин, это не касается. Но когда, случайно подняв голову, она заметила, что двое охотников с разрисованными охрой лицами устремились к Эйле, у нее упало сердце. Что им опять нужно от Эйлы?
Девочка ведать не ведала, какова цель вечернего ритуала. Она перебирала сваленные в углу у дальнего очага корзинки и короба, пытаясь найти среди них мешок со сладкими клубнями. Вдруг прямо перед ней возникло лицо вождя, покрытое причудливыми красными узорами. У Эйлы дыхание перехватило от изумления.
– Ни звука. Не сопротивляйся! – приказал Бран.
Эйла даже не успела испугаться, как мужчины завязали ей глаза и поволокли вглубь пещеры.
Охотники с недоумением наблюдали, как Бран и Гув тащат девочку. О том, чему посвящен сегодняшний обряд, они знали не больше женщин. Но в отличие от женщин мужчины не сомневались, что им не придется долго томиться от любопытства. Когда они расселись вокруг камней, принесенных из святилища, Мог-ур предупредил, чтобы никто не двигался и не раскрывал рта. Он дал каждому охотнику по две длинные кости пещерного медведя и велел скрестить их и держать перед собой. Тут все поняли: сегодня предстоит необычный ритуал – опасность чрезвычайно велика, если им требуется такая могущественная защита. Увидев Эйлу, охотники начали догадываться, откуда исходит эта опасность.
Бран опустил девочку в центре круга, как раз перед Мог-уром, а сам сел у нее за спиной. По мановению руки шамана вождь снял с глаз Эйлы повязку. Девочка заморгала, озираясь по сторонам. В свете факелов она различила Мог-ура и перед ним священный череп Пещерного Медведя. Вокруг нее сидели мужчины со скрещенными костями в руках. От ужаса Эйла сжалась в комок. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
«В чем моя вина? – вертелось у нее в голове. – Я не прикасалась к праще. Я не совершала никаких проступков». Эйла судорожно припоминала все, что случилось в последние дни, но ей не в чем было упрекнуть себя.
– Не двигайся. Молчи! – приказал ей Мог-ур.
Страх сковал Эйлу, так что она вряд ли смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Глаза ее полезли на лоб от изумления, когда она увидела, как Мог-ур поднялся, отбросил свой посох и принялся совершать магические движения, умоляя Урсуса и духов-покровителей удостоить людей своим расположением. Значение этих жестов было скрыто от Эйлы, но старый шаман поразил ее.
Она привыкла видеть в нем изувеченного пожилого человека, который при ходьбе припадал на одну ногу и тяжело опирался на посох. Одна половина его тела усохла, зато другая, здоровая, была чрезмерно развита. Эйла и раньше замечала, что, хотя Креб владел лишь одной рукой, жесты его становились величественными и выразительными, когда он говорил с духами во время обрядов. Но теперь над священным черепом возвышался всемогущий маг, не имеющий ничего общего с тем человеком, которого она знала с детства.
Неуклюжий калека исчез. Плавные движения великого Мог-ура были подчинены завораживающему ритму и неодолимо притягивали взор. Со стороны казалось, будто он исполняет причудливый, диковинный танец. На самом деле Мог-ур говорил с духами, сокрытыми от глаз непосвященных. Обращаясь к невидимым слушателям, для него более реальным, чем сидящие перед ним соплеменники, шаман обретал красоту, достоинство и внушительность. Великий Мог-ур клана Пещерного Медведя напрягал свой чудодейственный дар, призывая на необычный обряд самых грозных, самых почитаемых духов.
– О древние духи, духи, которых мы не смели тревожить с тех пор, как развеялся туман, скрывающий начало наших дней, ныне придите к нам. Мы призываем вас, мы смиренно просим вашей помощи и защиты. О великие духи, чьи имена столь чтимы, что не дерзаем произносить их, пробудитесь от глубокого сна и внемлите нашей просьбе. Мы хотим принести жертву, дабы умиротворить ваши древние сердца. Дайте нам знать, что вы ее примете. Откликнитесь на мой призыв! Дух Ветра! Оооха! – (Услышав сокровенное имя великого духа, Эйла содрогнулась.) – Дух Дождя! Шхиина! Дух Тумана! Ээээха! Придите к нам! Будьте к нам милостивы! Среди нас есть тот, кто побывал в вашем мире и вернулся, ибо таково было желание Великого Пещерного Льва.
«Он говорит обо мне, – осенило Эйлу. – Свершается великое таинство. Но зачем же здесь я, женщина? И кто они, эти духи? – недоумевала она. – Раньше я никогда о них не слыхала. Их имена похожи на женские. А я считала, что все духи – мужчины». Любопытство начало пересиливать объявший Эйлу страх. Мужчины, столь же неподвижные, как и лежащие перед ними камни, тоже впервые слышали имена духов, которых призывал Мог-ур. Но эти имена были им откуда-то знакомы. Стоило им услышать их, и память предков всплыла из глубин их сознания.
