Остальная часть серии идет вразрез с теорией Кристофера, потому что мы видим, как часто именно
Кристофер негодует, что Тони Би узурпировал его статус (воспользуемся фразой Поли) учительского любимчика, однако когда они вдвоем приезжают на ферму дяди Пэта и его дочери Луис (Джуди Дель Джудиче), то прекрасно ладят. Они вместе рыбачат, хорошо работают бок о бок, вспоминают обидные клички (дети звали Тони Би «Икабод Крейн» [вымышленный персонаж из новеллы «Легенда о Сонной лощине» —
Несмотря на то что Крис и Тони Би приезжают на ферму, чтобы скрыть следы убийств, сцены с их участием можно назвать буколическими и мирными — в «Клане Сопрано» такие почти никогда не встречаются. И нетрудно понять, что это происходит благодаря отсутствию Тони. Как только он появляется на ферме (в отчаянии убегая от Дженис и Кармелы и от всех других источников раздражения в Джерси), все рушится для бедного Криса. Если дядя Пэт одобряет его усилия по излечению, то Тони насмехается над ним («Если развяжешь, немедленно звони»), и почти сразу же Тони Би начинает повторять истории о том, как старшие кузены смеялись над младшим. Кристофер приехал на ферму вместе с Тони Би, вспоминая прошлое и отлично проводя время, а домой он уезжает один, страдая при мысли, что его снова не взяли в компанию даже годы спустя[334].
Кристофер отделывается довольно легко по сравнению с другими жертвами Тони. Бедный Джорджи, находясь в «Бинг», страшно пострадал, а вина его была невелика: во время речи Тони об ужасном состоянии мира он всего лишь сказал, что надо жить сегодняшним днем. Его зрение в конце концов восстановилось после удара Ральфи в глаз, но, по мнению Поли, после ударов Тони бармен может навсегда потерять слух, а потому Джорджи уходит из «Бинг» и просит, чтобы Тони никогда к нему больше не приходил.
Как обычно, Тони не особенно рассердился именно на Джорджи, последний просто оказался мальчиком для битья на этот раз, ведь у Тони много поводов прийти в бешенство. Джонни Сэк продолжает давить на него по поводу Джо Пипса только потому, что может это делать. Кармела[335] спускает воду из бассейна, чтобы Тони не приходил поплавать, когда его не приглашали. Таким образом, она дает ему понять, что не заинтересована в его возвращении.
А теперь еще и Дженис. Когда мы в последний раз видели брата и сестру вместе, они находились в состоянии временного перемирия. Но никто из них не способен контролировать свои импульсы: Дженис набросилась на мамочку, тоже пришедшую с ребенком на футбол. И об этом инциденте сообщили по телевидению, что явилось публичным порицанием и вызвало новый приступ ярости у Тони, а также заставило его и доктора Мелфи поспорить о корнях знаменитого «норова» Сопрано.
«Депрессия — это гнев, направленный внутрь», — предполагает доктор Мелфи. Родители Тони и Дженис оба были людьми злыми, но их гнев распространялся в разных направлениях: у Джонни Боя — наружу, а у Ливии — внутрь. И лишь когда ее душа переполнилась, он выплеснулся на других, хотя и менее открыто. Вспышка Дженис, направленная на маму другой футболистки, и гнев Тони, обрушившийся на Джорджи — это чистой воды Джонни Бой: пусть ярость растет, пока ее нельзя будет излить на кого-нибудь рядом с тобой — неважно, виноват тот или нет. Инцидент на футболе неприятен для них обоих, но он оказался, действительно, полезным для Дженис, чьи посещения обязательных по решению суда занятий по управлению гневом[336] дают результат, делая ее более спокойной и терпимой. Она даже сумела убедить дочь Бобби Софию не портить аппетит до ужина и не пить гавайский пушн из баночки. Дженис просто обратила внимание на поведение ребенка и пристально смотрела на девочку, пока та не уступила. Это один из способов избежать конфликта между родителем и ребенком, который ни ей, ни ее брату и сестре не удалось испытать на себе. «Ну, у нас здесь прямо Махатма Ганди», — замечает впечатленный и одновременно встревоженный Тони.
