Тики обречённо закатил глаза, сердито процедив сквозь зубы:
— Ну кого принесло в такую рань?
Аллен же почувствовал, как щёки у него охватило пожаром, и попытался отпрянуть от только сильнее обхватившего его мужчины.
Из-за угла медленно выплыла серьёзно нахмуренная Роад, потягивающая воздух носом, и замерла на пороге, завидев их в этой довольно странной, мать, позе: Микк прижал юношу к обеденному столу, обнимая за талию, а Аллен, вцепившийся в него как в спасательный круг, стоял красный как рак.
— Алленчик? — тёмные бровки девчонки взлетели вверх. — А что ты…
— Не то, о чём ты сейчас подумала, — пулей протараторил Уолкер, а Роад продолжила, и лицо её с каждой новой секундой становилось всё лукавей и лукавей:
—.здесь де-е-елаешь?
— Уж точно не то, что ты напридумывала, — заворчал юноша, пытаясь выцарапаться из объятий Тики. Тот, однако, лишь сильнее прижал его к себе, залезая пальцами под футболку, и Аллен ошалело уставился на хитро стрельнувшего в него взглядом мужчину, сразу же забарахтавшись, чтобы, чёрт подери, выбраться и не давать ещё больше пищи для фантазий Роад.
— А откуда ты знаешь, что я напридумывала? — ехидно протянула девчонка, подскочив к столу и шлёпнувшись на стул, и с готовностью принялась наблюдать за ними.
— Да у тебя всё на лице написано, мелкая извращенка, — буркнул Аллен и в очередной раз дёрнулся в руках невозмутимо посасывающего кожу на его шее Тики. — Да мать твою, Микк! Не устраивай разврат перед племянницей! — взбеленился всё-таки он, ущипнув мужчину за бок.
Тот захихикал совсем как мальчишка, заставляя Уолкера дернуться и замереть в ошалелом оцепенении, сразу перестав думать о Роад (и о ее фантазиях — пусть сама с ними разбирается) и переключившись на то, что этот медведь (правда жестока к мелким седым мальчишкам), кажется, боится щекотки.
— Да она скорее сама меня плохому научит, — заметил тем временем мужчина, так и не выпуская его из рук, но теперь с совершенно зверским выражением лица наблюдая за этой малолетней стервой. — Чего сидишь, племянница? Не видишь — тут разврат творится, подожди в другой комнате, дай мне хоть поцеловать его, а. Притащилась ни свет ни заря, вот еще новости…
— А я из общаги аромат знакомой стряпни учуяла, — не осталась в долгу девчонка. — А вы тут… — она лукаво заулыбалась, — прямо на столе… Ну вот, Тики, а ты ныл, что тебя отшили. И еще так печально… — она слезливо надула губы, тут же растягивая губы в пусть мстительной, но довольно беззлобной ухмылочке. — Конспирация? А Неа знает?
Тики вздохнул, глядя в сторону, и, как будто даже не замечая сопротивления Аллена, усадил юношу к себе на колени, придерживая за талию.
— Ну вот чего ты издеваешься? — стоически поинтересовался он, устроив подбородок у Уолкера на плече. Аллен тут же ощутил, как у него горит щека, и подумал о том, что нет, этого не может быть — чтобы Тики краснел. — Хочешь смутить своего взрослого дядю?
Роад в ответ лишь белозубо заулыбалась, подскакивая к ним, и прижалась к юноше всем телом, обнимая и чуть ли не выдергивая из рук ошалело поднявшего на неё взгляд Микка.
— Алленчик мой! — важно воскликнула она, и Уолкер горестно закатил глаза, предчувствуя надвигающуюся бурю.
Девочка обняла его за талию, медленно перетягивая к себе и задорно сверкая глазами, и уложила подбородок ему на плечо, явно с вызовом смотря на замолчавшего Тики.
Роад была странной, чёрт подери, подругой — чуть ли не единственной из его окружения, кому Аллен позволял так к себе относиться. Была, конечно, ещё Линали, которая не против частенько применить насилие, чтобы вбить в головы друзей что-то очень важное, и Канда с Лави, один из которых выбивал всю дурь одним ударом, но слушался почти (и это главное слово) беспрекословно, а второй любил болтать так много, что иногда (постоянно) хотелось ему рот скотчем заклеить, но только Камелот позволяла себе на нём виснуть, обнимать, целовать, визжать и так далее по только одному ей известному списку, где, видимо, описывалось поведение благовоспитанной леди, но девочка отчего-то всё воспринимала по-своему. Сильно по-своему.
— Малыш. Мой. — Угрожающе прошипел Тики, и Аллен горестно вздохнул, когда Роад всё же чмокнула юношу в щёку, и, услышав уже ставшее опасным рычание, одним движением оторвал мелкую пигалицу от себя за пояс на пышном платьице, наблюдая, как та пытается пальчиками зацепиться за штанину или футболку с обиженно надутыми губами.
— Так, шмокодявка, садись за стол, пока я не разозлился, иначе пинком отсюда выгоню и даже жалеть не буду, — спокойно, но с грозным видом, проговорил Уолкер, чувствуя, как сильные мужские руки вновь обхватывают его талию и притягивают к груди.
Отлично. Так смущает, но вроде бы и спокойнее как-то. Во всяком случае, от Тики хотя бы можно было предположить, чего ожидать… Не то что от Роад.
Девчонка тут же вспорхнула обратно за стол, сверкая на них хитрыми глазами, и захихикала.
— Не буду лезть, если поко-о-о-рмиршь!
