Уолкер обернулся к Тики (как смог, и на самом деле это наверняка выглядело чрезвычайно забавно), стремясь разрядись обстановку, и со вздохом поинтересовался:
— Мы ее покормим? Если покормим — она, вполне вероятно, уйдет…
Еще один плюс их отношений — Роад никогда не обижалась на негостеприимность. По всей видимости, потому, что сама нередко была незваным и нежданным гостем, который заявился ну очень не вовремя (например, как сейчас).
Тики проворчал что-то нелицеприятное (и вполне возможно — нецензурное) себе под нос и уткнулся юноше носом в плечо, окончательно разворачивая к себе лицом и недовольно хмурясь.
— Какого хрена вообще… Это моя чертова квартира, я хочу покоя, и нечего у меня отбирать его…
Роад вздохнула, снова вспархивая со своего места, в своем очередном платье легкая и воздушная как Дюймовочка, и подошла к ним, вмиг становясь какой-то подавленно-сердитой.
— Ну вот что ты сделал с моим дядей, а? — понуро опустила она плечи, обращаясь к Аллену. — Был зверь зверем, а ты его в собаку домашнюю превратил, и он теперь на племянницу родную скалится… Подумаешь, уж и пошутить нельзя…
— Этот фокус у тебя не пройдет, — фыркнул в ответ Тики, крепче сжимая охнувшего юношу в объятиях. Он по-прежнему хмурил брови, но уже не был таким разозленным. — Прекрати комедию ломать.
— Это из-за Вайзли и папочки? — между тем, словно не обратив внимания на грубость, выдохнула девочка, протягивая руку и ласково поглаживая мужчину по плечу.
Аллен дернулся в ошеломлении. И зачем она это сказала?.. Тики же лопнет от негодования!
Но мужчина лишь вздохнул, становясь вмиг ужасно усталым и вымотанным, и Уолкер тревожно перевёл взгляд с него на Роад и обратно.
— Из-за твоего грёбанного папочки всё, — процедил Микк, почти до боли сжимая Аллена в объятиях, так, что, скорее всего, синяки останутся, но юноша не обращал на это внимания. — Отделался малой кровью, ну-ну, идиот, пляшущий перед Адамом на задних лапках, — змеёй прошипел он, совершенно злой и гневный. Роад взволнованно и мягко погладила мужчину по руке. — Сказал, что нам всё равно не сбежать, так что не нужно больше и пытаться. Сказал, что Малышу лучше будет в Семье, под крылом Адама, который всю жизнь ему и разрушил, — выговаривал он сквозь зубы, такой напряжённый и чуть ли не дрожащий от переполняющей его злобы.
Аллен осторожно положил щеку ему на макушку и провёл пальцами от плеча до ладони.
— Всё будет хорошо, Тики, — шепнул он, целуя его в висок и понимая, что ничего уже не будет хорошо.
Роад сглотнула, ничего не говоря, и мягко обняла их обоих, прижимаясь тонкой фигуркой к Микку.
Мужчина осторожно, как будто неуверенно разжал стискивающие Аллена объятия и одной рукой, как-то словно неловко, прижал девчонку к себе. Та тут же обвила шею Микка руками и уткнулась носом ему в шею.
— А, нет… — облегченно пробормотала она, — как есть зверюга… Всегда свое защищаешь. Но ведь я же… — здесь Роад вздохнула, чуть отстраняясь, и с надеждой посмотрела Тики в лицо, — я же не перестала быть твоей семьей, правда?
Голосок у нее чуть дрогнул, и Аллен неверяще пронаблюдал за тем, как мужчина остервенело замотал головой, мягко целуя племянницу в щеку. И это был такой заботливо-родственный, но вместе с тем совершенно панибратский жест, что вмиг эти двое показались юноше не дядей и племянницей, в скорее бесконечно близкими братом и сестрой.
— Конечно нет, — согласился Микк с бледной улыбкой. — Ты из-за этого небось и притащилась, пигалица мелкая, а?
Роад отрывисто кивнула головой и шмыгнула носом, снова бросаясь ему на шею и крепко-крепко обнимая.
Аллен не сдержал улыбки и, дёрнув мелкотню за короткую прядь, а Тики поцеловав в макушку, встал и через несколько минут поставил перед подругой, уже успевшей усесться на отдельный стул и задорно улыбающейся, тарелку и чашку с кофе, после чего сам рухнул на своё место, возвращаясь к недопитому чаю.
Несколько минут за столом стояла вполне уютная тишина, прерываемая лишь постукиванием вилки о фарфор и восторженными мычаниями Роад, очевидно, вновь ужасно голодной — Аллен постоянно готовил ей в общаге на несколько дней вперёд, чтобы девочка не питалась полуфабрикатами и фастфудом. Это был такой жест его заботы, и подруга принимала его с огромнейшей благодарностью.
Вообще, они были знакомы уже давно — всё детство Уолкер рос вместе с ней в главном доме, потому что семья Шерила тогда жила рядом с ним. Семья тогда вообще была намного… уютней, что ли. Наверное, сказывалось присутствие Майтры и относительная вменяемость Адама, который, на самом деле, был… был… довольно хорошим что воспитателем, что главой — Аллен признавал это, потому что до семи лет мира без этого мужчины не видел и не мыслил.
Старик часто играл ему пьесы на рояле, напевал что-то из репертуара Хинако, рассказывал забавные истории и смеялся, был искренним и любящим. Особенная порция тисканий и целовашек всегда отводилась как раз Роад, которая с восторгом принимала любвеобильность главы.
А потом умер Майтра, Адам сошёл с ума окончательно, Аллен с Неа сбежали, и все связи с Семьёй исчезли.
