— Ну тогда почему не отшил, когда я не отвязался? — поинтересовался он. — Или не придумал себе какую-нибудь мифическую половинку? Или не расправился как с этими кредиторами? — здесь мужчина как-то сокрушенно усмехнулся и потер лицо ладонями, снова на секунду показывая свою усталую искренность.
— Я… — Аллен отвел глаза, честно не зная, что ответить. — Я не знаю… Но у меня действительно ни на минуту не возникло мысли о том, чтобы высмеять тебя! — почти тут же торопливо и запальчиво добавил он, легонько стуча затянутой в перчатку ладонью по столу. — Просто… Наверное, я слишком поздно среагировал, потому что поначалу… меня ошеломил сам факт происходящего. Вот.
— Сам факт того, что я могу в кого-то влюбиться? — хмыкнул Тики, еще немного смягчаясь. Уолкер заметил, как его губы на секунду тронула невеселая улыбка. — Или то, что кто-то мог влюбиться в то, что ты придумал?
— Не в то, что я придумал, — вздохнул Аллен, уже понимая, что, кажется, попытка поговорить не увенчалась каким-то особенным успехом. — В то, как я думаю, — поправил мужчину он.
Тики невесело усмехнулся, замолкая на долгие несколько минут, в течение которых Уолкер пытался не казаться таким испуганным, ожидая ответа, и медленно понимал, что слишком желает положительного вердикта.
Почему?
Когда мужчина успел стать таким важным для него?
Когда приносил цветы, признаваясь в своих чувствах? Когда вытаскивал пулю? Когда трогательно сжимал ладонями его закутанные в перчатки пальцы, стремясь подбодрить? Когда провожал после каждого концерта сначала до остановки, а потом и до академии? Когда они разговаривали о музыке, и Аллен буквально расцветал от того, что вообще может рассказать об этом?
Тики смотрел на него внимательно, и от этого взгляда хотелось провалиться под землю — от такого жгучего, пронзительного, заставлявшему чувствовать стыд и неудобство.
Уолкер сглотнул, закусив губу и отведя взгляд, больше не в силах смотреть Микку в лицо, и мужчина, шумно вздохнув, растянул губы в ядовитой, но совершенно обречённой усмешке.
— Но только если ты не лгал всё это время.
Аллен вскинул на него потрясённый взгляд.
— Я не лгал, — прошептал он, вновь принимаясь заламывать пальцы в безуспешной попытке успокоиться.
Я впервые за эти долгие одиннадцать лет не лгал, а меня обвиняют во лжи.
— А я? — тихо выдохнул мужчина, роняя голову на руки глядя на него исподлобья. — А Неа? Впрочем… — он мимолетно скривил губы и закрыл глаза. — Наверное, я просто не могу смириться с тем, что девушка моей мечты оказалась парнем.
— Я не лгал тебе, когда был Алисой, Тики, — запротестовал юноша, вскидываясь и порываясь… что?.. — Господи, ну как тебе это доказать?! Ну… ну найдешь ты себе еще девушку своей мечты, ты же… — ты молод, ужасно красив и интересен как собеседник, но вряд ли с девушками ты так вдохновенно говоришь о музыке, так поговори со мной.
— Зачем тебе это доказывать? — Тики бросил на него исподлобья еще один нечитаемый длинный взгляд, окидывая лицо, шею, плечи, вынуждая… загореться?..
— Я не хочу, чтобы ты убивался по чему-то эфемерному, — Аллен вздохнул, сам поначалу не замечая, что подобно ребенку обиженно надул губы.
Он не хотел… чтобы Тики искал в общении с ним, в каждом взгляде на него, в каждом его жесте — Алису. Потому что Алиса, она была им самим.
Потому что Алиса — это то, что Аллен запер в себе, чтобы не подвергать опасности Неа.
Тики закатил глаза, недовольно фыркнув, и длинно взглянул на его ладони, заставляя юношу некомфортно поёжиться. Он не любил, когда на его руки смотрели, особенно, если знали, насколько одна из них уродлива.
— Ну давай, — наконец покровительственно пожал мужчина плечами. — Давай попробуешь доказать.
Как на напомаженных губах расцвела радостная улыбка, Аллен и сам не заметил — но он почувствовал такой подъём эмоций, такой ураган облегчения и предвкушения, что просто не мог не улыбнуться.
— Спасибо!..
Микк удивленно вскинул брови, все также не отрывая от него нечитаемого взгляда.
— За что?..
— За то, что ты дал мне шанс, — юноша поднялся и, так неловко и заламывая пальцы, в знак благодарности склонил перед Тики голову.
Тот махнул рукой.
— Иди уже. И давай быстрее, если домой собираешься.
Уолкер порывисто кивнул и поспешно направился в гримерку.
Он победил. Победилпобедилпобедил!
Может, еще только в одном бою, а не во всей войне, но это было уже началом. Потому что Аллен действительно не хотел терять Тики вот так просто и глупо. Еще глупее, чем его боялся потерять Неа, пожалуй.
Только Неа… он его не терял на деле, а Аллен вот — очень даже. И особенно остро он ощутил это, когда Тики не пришел на музыкальный вечер. Уолкер пел — и ощущал себя как будто в каком-то вакууме. Потому что потом… не с кем было обсудить слова песен и общий настрой музыки, а потом перескочить на каких-нибудь других музыкантов.
Говорить с Тики оказалось приятно и интересно, и теперь Аллен прекрасно понимал, почему его брат так дорожил дружбой с этим ветреным и легкомысленным, на первый взгляд, человеком.
