В системе миров, подвластных кланам бессмертных, долгое время сохранялась относительная политическая стабильность. Это продолжалось до тех самых пор, пока один из кланов не решился осчастливить всех, создав совершенное общество, состоящее из совершенных людей. А ведь именно этот клан был призван наблюдать за всеобщим исполнением законов, и без труда может кого угодно заставить выполнять свои решения.Руин Арман, могущественный маг, один из представителей некогда проклятого и многими ненавидимого клана бессмертных, со своей семьей, того не желая, оказывается в самом центре событий. Многие желают ему смерти. И даже самый сильный чародей может погибнуть. Но принесет ли гибель Руина желаемую победу его врагам? Неизвестно...
Руину было холодно.
Он не привык к долгим пешим путешествиям, к ночевкам на голом камне, к тому, что на своих плечах в гору надо тащить абсолютно все, что только может понадобиться человеку в пути – даже дрова для костерка, даже воду. Конечно, по пути встречались речки и ручейки, но не так часто, как хотелось бы. С изумлением провальский принц обнаружил, что для жизни, оказывается, нужно очень многое, и, даже нагрузившись до предела, путешественник чаще всего вынужден мириться с множеством неудобств.
Впервые Арман задумался о том, что аристократическое воспитание – не всегда преимущество. Мэлокайн, который и вел брата вверх по горным тропкам, казалось, вообще не уставал. Он тащил на себе даже больше, чем его спутник, но при этом прыгал с камня на камень с легкостью сайгака. Как он находил дорогу в мешанине валунов и выступов – Бог его знает. Уже через час пути Руин обычно переставал понимать, куда же собственно они направляются. Ясно было лишь одно – дорога ведет вверх. С каждым шагом лямки заплечного мешка все сильнее врезались в плечи, и бывший провалец мысленно проклинал существо под названием человек за такое обилие и разнообразие потребностей.
Хорошо горным козлам – им не нужно ни дров, ни одеял, ни запаса провизии в жестяных банках (всегда что-нибудь по уступам напрыгают), ни в полных бурдюках воды (уж они-то источники воды нюхом чуют).
К концу дня Руин выматывался, переставал видеть, слышать – вообще воспринимать происходящее вокруг него. Переставал понимать, что происходит. Если Мэлокайн говорил ему разводить огонь, он разводил, если велел доставать котелок – доставал, не вдумываясь при этом, зачем это нужно. Старший брат делал вид, что не замечает состояния младшего, старался исполнять всю работу сам. Для него путешествие, даже самое тяжелое, было обыденностью.
В последний раз остановились уже у границы снегов, на узкой террасе, где за большим валуном удалось развести костерок, и то не сразу, а только вечером.
– Чтоб дым не был заметен, – пояснил Мэл.
– Да кто его здесь увидит, – проворчал в ответ Руин. Он страшно зяб и кутался в одеяло, наброшенное поверх куртки.
– Кто угодно. Слушай, у меня еще есть немного коньяка. Тебе дать хлебнуть?
– Немного мне не поможет. Оставь на крайний случай. Вдруг рана…
– Ну, пожалуй… – ликвидатор посмотрел на спутника с сочувствием. – Ну, ничего. Скоро вскипит вода, подогреем консерву, опять же… Давай, брат, держись.
– Слушай, что ты вокруг меня пляшешь? – раздраженно ответил Руин, ненадолго придя в себя от усталости и сковывающего сознание холода. Помолчал немного, зябко передергивая плечами. – Ты уверен, что здесь есть какой-нибудь проход?
– Уверен.
– Но ты там был?
– Вход я видел. А внутрь не ходил. Мне маг нужен, чтоб замаскироваться.
– А если там ничего нет?
– Если, если… Посмотрим.
Арман недовольно повел носом. Невольно посмотрел в котелок, но вода пока еще не кипела.
– И стоило меня тащить именно сейчас. Мне через пять дней экзамены сдавать.
– Хе, школяр… Может, местные маги тоже через пять дней экзамены сдают. Как бы там ни было, но сейчас здесь спокойнее. Еще две недели назад мы б тут не прошли.
Они замолчали и в полной тишине, прерываемой только тихим, вкрадчивым потрескиванием валежника в огне, ждали, когда же приготовится похлебка, и когда же, наконец, можно будет набить брюхо горячим и так согреться. Мэлокайн, хоть и, казалось, вовсе не страдал от неудобств путешествия, тоже мерз, просто умел это не показывать. Он придвинулся к костру, и, укрыв одеялом спину, замер. Покосился на Руина.
– Сядь, как я, и тебе станет теплее. Попробуй, как там еда.
Арман пошевелил ложкой в котле.
– По мне, так если горячее, значит, готовое.
– Ну, тогда ешь.
– А ты?
– А я после тебя.
В молчании они опустошили котелок. Меньше всего на свете сейчас Руину хотелось куда-то тащиться и мыть котелок в ледяной воде, даже если она и найдется поблизости. У костра было уютно, тепло, медленно подступающая темнота, казалось, волокла с собой клубы холода, хотя холодало не так уж быстро, и принц не находил в себе решимости заняться делом, когда ему хотелось лишь одного – прикрыть глаза и уснуть.
Но брат не погнал его мыть котелок. Он выудил из сумки кусок хлеба и корочкой принялся выскребать остатки еды. Внутреннюю часть котла он отполировал до матовой чистоты, после чего упрятал единственную их посудину в пакет, а потом и в сумку. По утрам они ничего не готовили, самое большее – делили на двоих содержимое банки консервов, и продолжали путь до вечера.
– Сколько у нас осталось еды?
– Банки три-четыре и батон.
– Маловато, я бы сказал, – рассудительно отметил Руин. – Не рассчитал.
– Брательник, не корчи из себя знатока. Если мы поставим портал отсюда, это уже ничем нам не помешает. Поэтому на обратный путь пары банок еды нам хватит. В крайнем случае, подстрелю кого-нибудь.
– А у тебя есть из чего стрелять?
Мэл добродушно усмехнулся и продемонстрировал брату пистолет.
– Магическое оружие сюда брать нельзя, а обычное – можно.
