– Если там у тебя ничего такого особенного, может быть, ты мне покажешь? – Рик протянул руку. – Не беспокойся. Я очень бережно.
– Особенное, не особенное – какое тебе до этого дело?
– Дай мне, пожалуйста, подержать. Всего на минутку.
– Для меня это ничего не значит, но тебе не дам.
– Нет? Даже одним глазком нельзя взглянуть?
– Ты ничего от меня не получишь. С какой стати? Эта встреча вообще не для таких, как ты.
Рик все еще стоял с протянутой рукой, и другие гости по-прежнему молчали.
– А не может ли так быть, что ты сам чуточку склонен ко всяким нежностям, Дэнни? – сказал Рик. – Как минимум по отношению к милым маленьким карманным штучкам.
– Хватит! Оставь Дэнни в покое!
Голос принадлежал взрослой женщине, она размашисто прошагала в комнату, и подростки вокруг, пропуская ее, подались в стороны.
– И Дэнни прав, – сказала она. – Тебе тут вообще не следовало находиться.
Тут следом за ней торопливо вошла Мама, и в дверном проеме я увидела других взрослых, которые заглядывали в Открытую Планировку.
– Ну зачем, Сара, – сказала Мама. – Мы же не вмешиваемся, помнишь?
Мама приобняла Сару одной рукой, а та продолжала сердито смотреть на Рика.
– Ну зачем, Сара. Будем играть по правилам. Дети сами должны такое улаживать.
У Сары все еще было злое лицо, но она позволила вывести себя из комнаты в гул взрослых голосов, стоявший в прихожей. Один из голосов произнес: «Иначе они не научатся», а затем взрослые голоса постепенно смолкли, и в Открытой Планировке стало тихо.
Дэнни из-за вмешательства его взрослой, похоже, смутился еще сильней, чем из-за игрушки. Продолжая прикрывать нагрудный карман обеими руками, он, слегка сгорбленный, пошел обратно к дивану, видна была только его спина.
– Так, ну ладно, – бодро сказала длиннорукая девочка. – А давайте теперь выйдем погуляем! Глядите, как там хорошо стало.
Зазвучал одобрительный хор, и среди голосов я услышала Джози:
– Отличная идея. Пошли!
Подростки потянулись за дверь, впереди шли Джози и длиннорукая девочка. Дэнни и Тормоз отправились вместе со всеми, и в Открытой Планировке остались только мы с Риком.
Рик принялся оглядывать снятые курточки, сдвинутые с места подушки сидений, блюдца, банки из-под газировки, картофельные пакетики, журналы, но в мою сторону он не смотрел. Мне подумалось, что, может быть, явятся взрослые наводить порядок после подростков, но никто не приходил, смесь голосов продолжала звучать из кухни.
– Ты напал на этого мальчика, я думаю, ради меня, – сказала я наконец. – Спасибо.
Рик пожал плечами.
– Он начал бесить по-настоящему. Да и все они, честно говоря. – Потом он добавил, все еще не глядя на меня: – Ты, кажется, тоже большого удовольствия не получала.
– Мне стало неуютно, и я была благодарна Рику за помощь. Но мне было еще и очень интересно.
– Интересно?
– Мне важно наблюдать за Джози в разных ситуациях. И очень интересно было, например, наблюдать за тем, какие конфигурации образуют мальчики и девочки, переходя из одной группы в другую. – Он ничего на это не отвечал, продолжал смотреть в другую сторону, и я сказала: – Может быть, Рик сейчас хочет выйти и присоединиться к ним. Помириться с ними.
Он покачал головой. Потом прошел через Солнечную фигуру – Открытая Планировка, я заметила, уже не была разбита на секции – и сел на модульный диван, ноги вытянул поперек половиц.
– Хотя в чем-то они, пожалуй, правы, – сказал он. – Я тут лишний. Эта встреча для форсированных.
– Рик пришел потому, что этого очень хотела Джози.
– Настаивала, чтобы я пришел. Но сейчас, видимо, слишком занята, чтобы вернуться и проверить, много ли удовольствия мне приносит эта часть встречи. – Он откинулся на спинку дивана, подставляя лицо под Солнечную фигуру, из-за которой ему пришлось закрыть глаза. – Беда в том, – продолжал он, – что она не остается какой была. Я думал, приду сегодня – глупо, конечно, – я думал, приду, и, может быть, она не… переменится. Может быть, останется той же Джози.
Когда он это сказал, я снова увидела ладони Джози в разные моменты социализации – ладони «добро пожаловать», ладони предлагающие, ладони напряжения, – и увидела ее лицо, и услышала ее голос, когда кто-то спросил, почему она не выбрала Б3, а она засмеялась и сказала: «Теперь начинаю думать, что зря не захотела». И мне пришли на ум слова Администратора, ее предостережение насчет подростков, которые дают обещания у витрины, но не возвращаются или, еще хуже, возвращаются и выбирают себе другую ИП. Я подумала про ИД, которого увидела через просвет между двумя медленно ехавшими такси, – про того, который удрученно брел по той стороне, где Здание РПО, на три шага отстав от своей девочки-подростка, – и задалась вопросом, не буду ли я когда-нибудь так ходить следом за Джози.
– Может быть, тебе понятно сейчас, – сказал Рик, открывая глаза вопреки яркости Солнечной фигуры. – Может быть, тебе понятно, почему мне надо спасать Джози от этой компании.
