Да, ради таких успехов она всегда обеими руками подпишется под всеми требованиями реформ со стороны партии. Но они никогда не должны превратиться в самоцель. Клара Цеткин, так же как и все «революционные левые», ценит реформы только как удобное и важное средство сделать рабочих физически и духовно более сильными для последнего решительного боя, для революции и создания нового общественного строя.
На следующих партийных съездах в Бреслау, Кёльне и Франкфурте-на-Майне постоянно возникала необходимость напоминать об учении Карла Маркса и Фридриха Энгельса оппортунистическим и реформистским элементам, проповедующим пассивность и покорность. Не было такого противника из числа реформистов, которого бы Клара Цеткин не в силах была одолеть. Не у одного из них ее речь, острая и разящая, как сабельные удары, разбивала в пух и прах легковесные аргументы, приводимые в защиту расплывчатых мелкобуржуазных убеждений. А главное — Фридрих Энгельс был еще жив! В высшей степени бдительный, он всегда вмешивался в разногласия, помогая и указывая правильный путь. Мнение одного из основоположников научного социализма имело вес даже у реформистов: он был авторитетом.
Смерть Энгельса в августе 1895 года была страшной потерей не только для его личных друзей, не только для II Интернационала, но и вообще для всего угнетенного человечества. В Лондоне навсегда закрылись глаза неутомимого борца за дело рабочего класса, испытанного советчика и друга, всегда готового прийти на помощь, подлинного отца партии.
Здесь, в своей рабочей комнате, где сегодня, накануне партийного съезда, Клара Цеткин вспоминает былое и думает о будущем, здесь в прошлом году получила она известие о смерти этого великого человека… Свет лампы, стоящей на письменном столе, падает на густые рыжеватые волосы женщины, на ее преждевременно постаревшее лицо. Два десятилетия «неутомимой и самоотверженной деятельности на благо угнетенных всего мира оставили на этом лице неизгладимые следы. На нем можно прочесть не только материнскую доброту и человечность, но и мужественность и энергию в сочетании с решительностью и суровостью. На таком лице не увидишь слез…
Когда Клара Цеткин получила печальную весть, ее охватила бесконечная скорбь. Умер Фридрих Энгельс, великий учитель и отзывчивый друг!
Он отнюдь не был человеком, мрачно презирающим радости жизни. А как заразительно он мог смеяться! Он никогда не скупился на поощрение и похвалу — она обязана ему множеством добрых советов. Да, она хорошо знала, что ей, революционерке, не к лицу предаваться отчаянию. Но в тот день она не смогла заниматься работой. Когда утихла первая скорбь, она поклялась всегда поступать по заветам покойного учителя и никогда не мириться с какими-либо извращениями учения Маркса и Энгельса.
Еще на многих знаменах партии траурный креп напоминал о недавно понесенной утрате, когда Клара Цеткин делом подтвердила свою клятву. Это произошло в 1895 году на партийном съезде в Бреслау. На этом съезде комиссия по аграрному вопросу, в состав которой входили Бебель и Либкнехт, представила делегатам совершенно немарксистскую аграрную программу. Удивление и возмущение охватили Клару. Неужели товарищи уже забыли прошлогодний энергичный протест Энгельса против проекта этой программы? В острой и страстной речи она напоминает партийному съезду об этом протесте. Ни одно возражение не может ее сбить. Упрямо защищает она свою точку зрения — в духе Энгельса.
Она должна признаться, что в Бреслау ей пришлось нелегко — так ожесточенно скрестить шпаги с Бебелем, другом, которого она уважает! Об этом она сказала ему и всему партийному съезду цитатой из гётевского «Фауста»: «Горько у меня на душе, что я вижу тебя в такой компании…» Как только заходит речь о существе дела, о революционном характере партии, она не знает никакого снисхождения и не щадит даже добрых и давних друзей. Она рано научилась ставить справедливую борьбу рабочего класса выше личных привязанностей, еще тогда, когда в возрасте двадцати одного года порвала со своим буржуазным прошлым.
