Этот партийный съезд представляется Кларе подходящей ареной, чтобы расправиться с одним из самых закоренелых и изощренных оппортунистов, сторонником Бернштейна — с доктором Гейне, или, как она его в насмешку называет, с «господином депутатом рейхстага». Речь идет, как говорит Клара, о «политике, которую товарищ Гейне сформулировал в лозунге политики компенсаций: «Пушки за предоставление прав народу»[23]. Попросту говоря, вести такую политику — значит заниматься мелким торгашеством с капиталистическим государством… Вершиной теорий Гейне является мысль о том, что существуют военные нужды, к которым рабочие должны относиться безучастно. К таким, по его мнению, относится, например, производство новых пушек…»
— Но против кого капиталистическое государство обычно направляет дула своих пушек? — настойчиво спрашивает Цеткин и отвечает делегатам, что во время войны град пуль будет косить английских, французских или русских рабочих и что жерла этих «безучастных» пушек будут в нужный момент направлены и против «внутреннего врага», против самих немецких рабочих.
Клара, как и все левые, требует: «Милитаризму — ни единого человека и ни единого гроша!» Звенит колокольчик председательствующего — время Клары истекло. Но она не уходит с трибуны: она еще должна предостеречь Гейне и его единомышленников, что они рискуют с головой увязнуть в болоте реформизма. Она безжалостно уничтожает возможные иллюзии, которые еще гнездятся в их головах. Гейне и подобные ему члены партии через некоторое время опустятся до состояния жалких лакеев господ, носящих на своих гербах изображение хищника, и будут вынуждены оказывать им самые постыдные услуги как в угнетении чужих народов, так и немецких рабочих.
На этом партийном съезде Клара Цеткин жестоко, без какого-либо снисхождения нападает на всех мягкотелых, всегда готовых к компромиссу людей. Она руководствуется своим давним принципом:
Где враг?
Враг — здесь!
Укажи на него — и бей!
Борясь с противниками, даже если они были из рядов социал-демократов, Клара Цеткин никогда не старалась смягчить свои выражения. Но здесь, в Штутгарте, не дала ли она все-таки увлечь себя своему справедливому гневу и не слишком ли сильно обрушилась на многих реформистов со своими едки-,ми, полными сарказма насмешками? По крайней мере Игнатий Ауэр, с которым Кларе уже неоднократно приходилось спорить, придерживается такого мнения. Он со своего председательского места критикует Клару Цеткин за ее острые нападки на реформистов, но критикует не по существу, а пытается плоско и неудачно острить:
— К чему это поведет, если мы будем выслушивать подобные речи от представительниц пола, который будто бы является угнетенным?.. Когда я вчера слушал, как товарищ Цеткин извергала свои нападки, я сказал самому себе: «И это называется угнетенный пол! Что же тогда получится, когда он станет свободным и равноправным?..»
Для Клары нет ничего нового в том, что ее отчитали в такой неподходящей форме. Ведь Игнатий Ауэр принадлежит к числу тех членов партии, которым очень не нравится, когда женщины начинают интересоваться общепартийными вопросами. Он бы охотно ей крикнул: «Всяк сверчок знай свой шесток!» — иными словами: «Занимайся-ка ты только работой среди женщин!»
Поучительный урок, который Клара дала этому товарищу в начале своего следующего выступления на съезде, был одновременно направлен и по адресу всех тех членов партии, которые только на словах признавали равноправие женщины:
— Я прежде всего заявляю, что я выступаю не как представительница «угнетенного пола», а как член партии.
Достоинство и гордость заключены в этих словах. Клара знает права женщины и никому не позволит на них посягать. Ее «шестком» остается широкое поле классовой борьбы, в которой она всегда самоотверженно бросается туда, где жарче всего разгорается сражение. Ее речи, полемические выступления и статьи помогают товарищам понять многие проблемы и в то же время доказывают способность женщины вести самую разнообразную политическую работу.
Встретить по-настоящему мужественную, образованную и талантливую соратницу — это большое счастье, и оно выпадает на долю Клары здесь, в Штутгарте, в 1898 году.
Обе женщины, Клара Цеткин и Роза Люксембург, вступают на этом съезде в боевое содружество, которое очень скоро перерастает в сердечную дружбу. Клара, сама очень одаренная и готовая отдать последнюю каплю крови за дело рабочего класса, относится с глубоким уважением к Розе, хотя та и намного моложе ее. Она готова поклясться, что этой хрупкой молодой женщине присуща огромная творческая сила. Помимо всего прочего, обеих революционерок роднит их страсть к стихам. С давних пор Роза Люксембург занимается поэзией и с детских лет пишет стихи. Когда в Цюрихе партия поручила молодой студентке написать брошюру, Роза Люксембург принесла «непригодную» работу — она написала ее в стихах!
