Вместе с другими делегатами Клара входит в зал заседаний, наполненный негромким гулом голосов, и тотчас же ее охватывает гордость.
С каким чувством собственного достоинства держат себя рабочие делегаты! На фоне темных праздничных костюмов еще ярче горят алые полотнища, которыми убрана трибуна, и развешанные по стенам зала революционные лозунги. Напряженное ожидание и деловитая хлопотливость, как всегда, определяют атмосферу этих последних минут перед началом заседаний. Но сегодня, как кажется Кларе, больше, чем обычно, чувствуется волнение в гуле голосов, наполняющих зал. Каждый делегат сознает ту ответственность, которую возлагает на него мандат, — этот зал будет ареной ожесточенных споров о том, какой должна стать партия: останется ли она революционной боевой организацией рабочих или скатится до положения «партии реформ, которая, как дрессированный пудель, послушно дает господам лапку».
Пробираясь к своему месту, Клара Цеткин отвечает на приветственные возгласы, обменивается крепкими рукопожатиями и ищет глазами старых соратников. Недалеко от трибуны она видит Августа Бебеля. И сегодня, как всегда, его костюм отличается безукоризненной чистотой и аккуратностью. Полный юношеского задора, Бебель беседует с худенькой темноволосой женщиной. Какой-то поразительно знакомой кажется Кларе эта женщина, еще более маленькая, чем Бебель, который сам был ниже среднего роста. Где они встречались? Неожиданно она вспоминает: «Так ведь это же с Розой Люксембург разговаривает Бебель!» В 1893 году на Международном социалистическом конгрессе в Цюрихе Клара Цеткин мельком познакомилась с Розой. А в этом году, всего несколько недель тому назад, «Равенство» могло с гордостью сообщить: «Д-р Роза Люксембург стала главным редактором «Саксонской народной газеты». Она первая в Германии женщина, которая руководит ежедневной политической газетой…»
Раздается звонок. Торжественная минута! В зале становится тихо. Хотя на повестке дня и нет особого пункта по вопросу о тактике, начавшиеся дебаты сразу показывают, что самые дальновидные товарищи, так же как и Клара, очень много об этом думали. Они энергично выступают против лжеучения о «мирном врастании в социализм», называют его воздушным замком, миражем, «рожденным в мозгу глупца». Клара считает, что теперь каждый член партии, обладающий здравым смыслом, должен смотреть на оппортунистов и реформистов всех оттенков как на глупых и вместе с тем опасных фантастов.
Многим сильным и умным речам аплодировала Клара, но особенно по сердцу пришлось ей выступление Розы Люксембург. Экономист по специальности, совсем недавно в Цюрихе сдавшая с отличием государственные экзамены по юридическим наукам, Роза Люксембург превосходно опровергает все умозрительные построения о мирном пути к социализму. В блестящей речи она оружием марксистской науки разбивает вдребезги обманчивый призрак «бернштейниады». Она доказывает делегатам, что такие члены партии, как Бернштейн и его сторонники, отказывающиеся от социалистической революции как от предпосылки возникновения бесклассового общества, своей пустой болтовней только обманывают честных, сознательных рабочих.
Клара Цеткин с безграничным восхищением смотрит на молодую социалистку. Как прекрасно владеет она учением Маркса и Энгельса! Какой революционный темперамент, подобный неудержимому потоку расплавленной лавы, присущ этой маленькой, хрупкой женщине! Ее речь, полная метких, смелых сравнений, говорит о ее поэтической фантазии, которая подчинена отточенному ясному уму.
Клара Цеткин всегда очень скромна. В ее восхищении Розой Люксембург, которая намного моложе ее, нет и тени зависти. Клара безгранично уважает Розу за присущие ей способности и качества революционерки, хотя и сама отличается многими положительными чертами, которые так высоко ценит в Розе. Клара тоже вступает в борьбу и, приводя разящие аргументы, порывисто и страстно сражается с Бернштейном;
— По мнению Бернштейна, профсоюзный и государственный контроль постепенно настолько ограничит капиталистическую собственность, что в одно прекрасное утро даже у самого капиталиста пропадет охота быть собственником… Если мы разделим точку зрения Бернштейна, то мы должны делать основной упор не на завоевание пролетариатом политической власти в условиях капиталистического общества, а на достижение отдельных мелких социальных реформ, посредством которых, по мнению Бернштейна, будет подготовлен переход к социалистическому обществу. Мы то здесь получим кусочек будущего социалистического государственного устройства, то там кусочек, и нам, так сказать, останется только слагать их воедино…
Основная мысль, которой пронизана вся речь Клары, заключена в словах «Коммунистического манифеста», что чаяния, надежды и цели рабочего класса «могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя».
