В изнеможении Клара откидывается назад на своем месте в купе. Последние дни в редакции были полны работы и напряжения, да и предстоящая агитационная поездка совсем не похожа на увеселительную прогулку, а требует большого духовного и физического напряжения. За короткие три недели она будет четырнадцать раз выступать на массовых собраниях.
Сегодня Клара Цеткин чувствует себя особенно усталой и обессиленной. Может быть, она нуждается в отпуске? Но уже много раз случалось, что в начале агитационной поездки ей казалось, что энергия ее исчерпана до конца. Но стоило ей только подняться на трибуну, как она ощущала, что «силы ее ширятся и растут, когда она имеет настоящий, внутренний контакт с массами». С ней происходило то же самое, что и с богатырем Антеем из греческой мифологии. Антей всегда чувствовал прилив сил, как только прикасался к матери-земле. Такой матерью-землей, дающей силы, для социал-демократической партии являются народные массы, а Клара Цеткин — это живая частица партии.
Клара изъездила Германию вдоль и поперек, разъясняя тысячам и тысячам рабочих цели научного социализма. Она одной из первых в партии подняла голос против милитаризма и колониальной политики.
Многие товарищи придерживаются мнения, что ее особая заслуга состоит в том, что она в рабочих поселках Рауенских Альп[25] и в маленьких деревнях, заброшенных среди Эйфельских гор, вдали от обычного маршрута агитационных поездок, выступала с такими же пламенными речами, как и на огромных собраниях в царстве пушечного короля Круппа. Эти поездки и выступления каждый раз давали Кларе сильные творческие импульсы.
Доклады на севере и юге, востоке и западе Германии принесли Кларе Цеткин широкую известность и завоевали ей уважение и любовь рабочих. Даже в лагере врагов она заслужила такую «славу», что еще в 1897 году верноподданные бюргеры маленького городка Ильменау, расположенного в Тюрингии, дрожа от страха перед ее революционными, вызывающими волнения речами, не разрешили ей выступать в городе. Запрещение мотивировалось тем, что «Клара Цеткин, как известно, в самой резкой форме проповедует ниспровержение существующего государственного и общественного строя».
Но Клара Цеткин продолжает делать то же самое почти во всех немецких городах при переполненных залах собраний. И вот теперь после долгой и утомительной поездки она прибывает в Дрезден по-прежнему с единственной целью «проповедовать ниспровержение». Так как времени очень мало, товарищи прямо с вокзала провожают Клару в помещение, где проводится собрание. Она поднимается на трибуну — её встречают гром рукоплесканий и восторженные возгласы. Буря приветствий не утихает. Клара сквозь сизое облако табачного дыма читает начертанный на полотнище лозунг: «Долой наживу на хлебных пошлинах!» На боковой стене зала стихи Георга Гервега говорят об извечном и скромном желании рабочих:
Клара начинает говорить. По внешности она почти ничем не отличается от работниц, сидящих в зале. На ней такая же черная юбка и простая блузка, как и на многих из них, а черты ее лица точно так же говорят о заботах, горе и не знающей отдыха работе.
В огромном помещении становится тихо. Люди затаив дыхание слушают оратора. В каждой фразе чувствуется, как хорошо Клара знает их нужды и горькие заботы. Да, такие слова понимают все находящиеся в зале: и мужчины, и женщины, и молодежь.
— Чтобы обмануть голод, все чаще приходится покупать картошку вместо хлеба. На смену самой дешевой говядине, которая время от времени появлялась на столе, приходит селедка, конина или даже жаркое из пойманной тайком собаки. Но, несмотря на это, гнетущие заботы не уменьшаются, а увеличиваются до гигантских размеров.
И в самую гущу мрачных мучительных раздумий своих слушательниц бросает Клара вопрос:
— Ради чего вы, работницы и жены рабочих, должны терпеть эту нужду и это горе?
И они слышат в ответ:
— Ради того, чтобы кучка богатейших помещиков и баронов увеличивала свои доходы! По пфеннигу, марку за маркой вытягивают они у вас из тощих кошельков…
