– Он вчера после потасовки смылся куда-то. С тех пор я его не видел, – отрывисто проговорил он, почему-то переводя дух после каждого второго-третьего слова.
– А где он живет вообще?
– Куда пустят, там и живет. Вот мои соседи сказали, что у нас ему больше нельзя. Так что на этой неделе он вроде как жил у какой-то девицы в Чайнатауне.
Интересно, подумала я, как Хаммер, нисей безо всяких перспектив и со скудным гардеробом, ухитряется добиваться расположения у девиц? Моя мама назвала бы это
Мы помолчали, просто глядя на улицу. Потом я набралась смелости и спросила:
– Ты не знаешь, он встречался с моей сестрой?
Манджу медленно повернул ко мне голову, щурясь от яркого солнца.
– Ты имеешь в виду свиданки?
Я кивнула.
Он затрясся от смеха.
– Ну, это ты сказанула, Аки. Ну ты даешь.
Не хватало еще, чтобы он надо мной смеялся, так что я соскочила с крыльца, даже не попрощавшись. Понятно же было, что Манджу мне не помощник. Причем трудно сказать, то ли он так сильно Хаммеру предан, то ли в самом деле не знает, на какой почве Роза и Хаммер общались.
Я прошла мимо парикмахерской, в которой убиралась моя мать. Братья Белло были набожными католиками и по воскресеньям не работали. Из-за новостей об ужасах, которые творили японские военные на Филиппинах, я порой задумывалась, не таят ли они злобу на нас, иссеев и нисеев. Но нет, они сумели отделить нас от врага на Тихом океане. И тем более что половина клиентуры у них теперь были нисеи, которые хотели либо короткую стрижку, чтобы пойти в армию, либо кок под стать своим стиляжьим костюмам.
Я подумала, что после всех испытаний прошедшей ночи нужно чем-то себя побаловать, и зашла в кафе-мороженое на Дивижн-стрит. Стояла жара, солнце палило, прожигая насквозь, платье от него не спасало. Свою зарплату я отдавала маме, но несколько долларов в неделю, на непредвиденные расходы, она позволяла мне оставлять. Конечно, следовало бы экономить на новые туфли, но перед мороженым я устоять не могла.
Обычно по воскресеньям “Тинг-а-линг” был закрыт, но сегодня почему-то работал. Пожилой польской пары, которая всем там распоряжалась, не было; вместо них меня встретил прыщавый подросток, усадил в одну из кабинок. В соседней сидели такие же юные язычники, старшеклассники. Судя по тому, как общался с ними официант, они были одноклассниками. Они трепались, хохмили, поддразнивали друг друга по поводу каких-то школьных событий. Их смех звучал так знакомо и в то же время удручающе далеко.
Странно сказать, но я скучала по Манзанару, где могла хотя бы проводить время с Хисако. Она просила меня написать ей, как только мы в Чикаго устроимся, но у меня не хватило духу сообщить ей обо всем, что случилось. А поскольку нисеев перемещают то туда, то сюда, кто знает, где она сейчас оказалась?
Клубничное мороженое, которое я заказала, наконец поставили мне на стол. Это была образцовая горка, которую я пронзала своей заостренной ложечкой и, глотая холодную сласть, испытывала острое удовольствие. Жаль, что нельзя заправиться, запастись прохладой как щитом от жары, с которой столкнешься, как только выйдешь на улицу.
Когда я вернулась домой, так и не отыскав Хаммера, мама сидела за столом и штопала папин носок.
– Твоему отцу все еще плохо. На работу он сегодня выйти никак не может. Позвони его боссу по телефону-автомату. Его зовут Рокки Инукай.
– Я лучше сама схожу в клуб и скажу ему.
Мама заколебалась.
– Там не место для молодых женщин.
– Я знаю, где это. Много раз проходила мимо. Через пару месяцев мне исполнится двадцать один.
Мама придирчиво осмотрела пятку носка. Штопка, как всегда, была безупречна.
– Так я буду точно уверена, что он в курсе, – сказала я.
Я уже не раз пыталась дозвониться в “Алоху”, и людям, снимавшим там трубку, веры у меня никакой не имелось.
Маме возразить было нечего.
– Хорошо, но потом сразу домой.
Я кивнула.
“Алоха” находилась на Кларк-стрит, к северу от станции метро. Это было шумное место, которое обычно я обходила стороной. Видела иногда, как у тротуара останавливаются модные лимузины с разодетой в пух и прах публикой. Пьяницы, тискающие в руках бумажные пакеты, из которых торчали бутылки с дешевым виски, слонялись по тротуару. Проститутки демонстрировали свои икры и бедра.
Сам клуб располагался в неприметном трехэтажном здании из красновато-коричневого песчаника, бок о бок с ломбардом. Вывески с названием заведения снаружи не было. В большом окне первого этажа виднелся бильярдный стол, вокруг которого толпились мужчины. Глубоко вздохнув, я выпрямила спину. “Ты справишься, Аки”, – сказала я себе.
