– Я слышал, ты виноват не меньше, чем Хаммер.
Тут нас нашел Айк и принялся осматривать губу Роя.
– Все, поехали, – сказал он. – Надо наложить швы.
Не раздумывая, я пошла с ними, и когда вспомнила про Арта, то хотела вернуться и как следует попрощаться, но было уже поздно.
По дороге домой настроение в переполненном “олдсмобиле” было куда кислей, чем когда мы направлялись на танцы. Кэтрин по какой-то причине расстроилась больше всех. Она все время вздыхала и звучно пошлепывала губами, а я слишком мало была с ней знакома, чтобы попросить перестать. Мы все были разочарованы в Рое – а он, измазавший кровью мой любимый, как я теперь осознала, носовой платок, хранил гробовое молчание, никак не желая объяснить или оправдать свое поведение. Даже пристойности не хватило извиниться за то, что он устроил такой спектакль и испортил нам вечер. Мало того, все мы, кто считался в его компании, оказались запятнаны как нарушители спокойствия.
В паре кварталов от перекрестка Кларк и Дивижн подала голос Чио:
– Айк, сначала можно высадить Аки.
Он тут же просигналил, что намерен перестроиться в другой ряд, но я остановила его:
– Не надо. Я прошла курсы медсестер в Манзанаре. Могу помочь тебе Роя заштопать.
Айк подъехал к дому, где жили девушки, и нашел местечко у обочины. Луиза почти вылетела с заднего сиденья, кое-как поблагодарив Айка за доставку. Кэтрин, которая попыталась тоже что-то сказать, сумела только в очередной раз шлепнуть губами. Одна Чио осталась сидеть сзади.
– Я тоже могу помочь, если нужно. Я раньше забивала животных на ферме, так что крови совсем не боюсь.
Рой округлил глаза. Я с трудом подавила смешок. Зато Айк повел себя джентльменом, поблагодарил Чио и вежливо отказался.
Чио проскользнула к открытой двери.
– Что ж, тогда пока, – сказала она и вслед соседкам поднялась по ступенькам крыльца.
Я было собралась съязвить, но прикусила язык. Ну и что, если она запала на Айка? Видно, когда дело касалось любви, Чио шла напролом. Моя мать назвала бы ее
Мы ехали мимо отеля “Марк Твен”, когда перед самой машиной перебежала вдруг улицу та высоченная дама в модном коктейльном платье, которую я здесь уже видела. Айку пришлось резко вильнуть, чтобы ее не задеть, и он выругался тихонько.
– Я уже видела ее раньше, – сказала я.
– Хочешь сказать, “его”? – обрел дар речи Рой, пусть говорил он невнятно из-за разбитой губы.
– Что?!
Он убрал ото рта испачканный носовой платок.
– Да, это парень, наряженный в женское платье. У нас в лагере тоже было несколько таких типов.
– Не может быть, – произнесла я, не в силах представить, чтобы в японском обществе творилось что-то подобное.
– Может.
– Нет, никогда не поверю, – уперлась я, ведь Рой, пользуясь моей доверчивостью, частенько меня разыгрывал.
– Ну, послушай, ты в лагере большую часть времени стояла за прилавком, раздавала людям верхнюю одежду и одеяла. А я расхаживал по всему нашему блоку, выполнял поручения, доставлял почту, занимался коммерцией. Парень, который свободно заходит всюду, не может кое-кого не приметить.
– Кого, например? Я их знаю?
Мне требовались доказательства, но Рой, начав было фразу, вдруг выдал совсем другое.
– Знаешь, Аки, иногда ты здорово напоминаешь мне Розу.
Прозвучало это совсем не как похвала.
– Что ты хочешь сказать?
– Роза не знала меры, совала нос в то, что ее не касалось.
Меня это замечание задело.
– Ты испортил мой носовой платок, – сердито сказала я. – А ведь это Роза мне его подарила.
– Правда? – спросил он, смягчая тон.
Нет, это была неправда, но мне хотелось его наказать, хотя бы чуть-чуть.
Рой и Айк жили в одной из четырех квартир, принадлежавших дяде Айка. Сам дядя с женой занимали две квартиры на том же этаже; я не стала интересоваться, почему супружеская пара живет в двух отдельных квартирах. В четвертой, этажом ниже, обитала семья китайцев.
Здание было старое, но содержалось в порядке. Серая краска на дереве в лунном свете казалась свежей. Уходя, парни оставили гореть настольную лампу, свет которой лился сквозь решетку открытого окна. Когда мы вошли, Айк включил еще и старинный торшер. Гостиная была уютная: восточный ковер на деревянном полу, камин, пара удобных кресел и диван с ножками в виде птичьих лап. Вообще комната выглядела какой-то абсолютно нормальной, что и умиротворяло, и вызывало зависть одновременно.
Рой тут же рухнул на диван, украшенный двумя пухлыми подушками. Он уложил голову на одну из них, по-прежнему прижимая платок к разбитой губе.
– Схожу за своей сумкой, – сказал Айк, направляясь в одну из спален. – Нужно иглу простерилизовать.
