Однако Педро вряд ли мог ответить на этот вопрос. Дон Гаспаро, по свободе мысли, манерам и состоянию, казалось, должен был принадлежать к высшей аристократии, но полное отсутствие каких-либо признаков вырождения, отличавших всю верхушку Испании, непричастность его к политике и двору, а также непринужденное общение со множеством небогатых и простых людей говорило не в пользу первого предположения. Заподозрить в нем контрабандиста высокого полета юноша тоже не мог: как бы дон Гаспаро ни исчезал порой на несколько дней, а то и месяцев, он никак не производил впечатление контрабандиста. Одно время Педро подозревал его в симпатии к революционерам за границей, но, видя, с каким презрением дон Гаспаро отзывается об их главарях, тоже отмел это предположение. Особенно смущала Педро любовь хозяина к востоку, причем не тому, откуда традиционно привозились благовония и ковры, а к востоку далекому, узкоглазому, тайному и непонятному. И, занимаясь с учителем Су уже несколько лет, юноша все же порой вздрагивал, чувствуя на себе немигающие, словно из вечности смотрящие глаза своего покровителя.
Словом, объяснить Клаудии, кто есть на самом деле его новый покровитель, было невозможно, и Педро ограничился общей фразой:
— Это богатый и благородный господин, который всегда рад утереть нос всяким святошам.
В мрачном зале первого этажа, служившем едва ли не складом всевозможной утвари, а иногда и спальней многочисленным посетителям дона Гаспаро, их никто не встретил, и Педро несколько даже растерялся, не зная, куда же теперь вести девушку. Ей, безусловно, надо привести себя в порядок и отдохнуть после дороги, но комнаты, в которых жили они с Хуаном, вряд ли подходили для этого.
«А может быть, надо пойти прямо в кабинет дона Гаспаро?» — вдруг подумал Педро. Однако появляться там без приглашения было категорически запрещено всем обитателям этих мест, кроме Су Цзы. Педро замешкался в нерешительности, но в следующий момент стройная фигура в темном шелке возникла перед ними, словно выросла из сгустившейся тени.
— Рад приветствовать в своем доме сеньориту Клаудиу де Гризальва и счастлив видеть, что вы отлично справились со своей непростой задачей, Педро. Вам уже отведены покои на втором этаже, сеньорита, слуга проводит вас, а вы, Педро, пройдите со мной. Нам надо поговорить.
Стремительно шествуя по анфиладам королевской резиденции, страшная в своем гневе принцесса Пармская поначалу яростно проклинала фаворита — самоуверенного голоштанника, которого вытащила из грязи. Она, королева, сделала его первым человеком в Испании, а он бросает все к ногам какой-то безродной девки. Но теперь ему не сдобровать. Его ждет отставка, и не просто отставка, а суд. Против него можно выдвинуть тысячи обвинений; он беззастенчиво тратил на собственные нужды казенные деньги, брал взятки от представителей иностранных держав, заключил сговор с богомерзкой Парижской директорией. Продажная тварь! И с этой девкой…
Мария Луиза даже содрогнулась от внутренней гадливости, и, тем не менее, в следующую же минуту полностью переключилась на Пепу Тудо. Она сумеет отомстить этой шлюхе. Но не пошлым скандальным способом глупых баб. Королева придумала более изысканную месть и внезапно успокоилась. Когда она открыла двери рабочего кабинета Карлоса, внутри у нее уже не клокотали бури и ураганы, а наступила тихая, едва ли не райская идиллия. Она, милостию Божией королева Испании, Вест-Индии и Ост-Индии, островов в океане, эрцгерцогиня Австрийская, герцогиня Бургундская, графиня Габсбургская, Фландрская и Тирольская, никому не отдаст того, что принадлежит ей.
— Я приветствую вас, дорогая Мария Луиза. Чему обязан столь ранним визитом? — спросил несколько удивленный король.
— Здравствуй, Карлос. Я пришла посоветоваться с тобой по поводу одного обстоятельства, которое весьма угнетает меня в последнее время.
— И что это за обстоятельство, дорогая?
— Ты прекрасно знаешь, Карлос, как много проблем накопилось сейчас в нашем королевстве. А после поражения флота у Сан Висенте начались трудности не только внутри страны, но и в делах внешнеполитических.
— Ты совершенно права, дорогая: мне действительно стали слишком часто докучать этим в последнее время. Но, по-моему, наш уважаемый первый министр вполне справляется…
— Увы, в последнее время многие начинают смотреть на него косо, скажу больше — просто не доверять ему.
— Что такое?! — мгновенно взорвался король. — Что это за разговоры: косо смотреть, не доверять?! Я им покажу недоверие! И слушать никого не хочу.
— Да, дорогой Карлос, но все-таки нам с тобой надо бы как-нибудь повести дело так, чтобы продемонстрировать всем, насколько высоко ему доверяем мы и как мы его ценим… И тогда у всего света пропадут любые сомнения на этот счет.
— Разумеется, я готов поддержать тебя в этом благородном начинании, — оживился король, но тут же озабоченно признался. — Только мне ничего не приходит в голову, что бы еще можно было для него сделать.
