— Именно поэтому я здесь. У меня появилась одна мысль, и мне хотелось бы посоветоваться с тобой по этому поводу.
— Говори же скорее, дорогая! Твои мысли всегда столь оригинальны и блистательны, что…
— О, благодарю. Так вот, мне кажется, дорогой Карлос, что мы могли бы убить двух зайцев сразу. Во-первых, устроить судьбу твоей племянницы. Дон Луис так любил ее, упокой, Господи, его душу. А теперь бедняжка так одинока: Луис-Мария настолько занят своими кардинальскими делами, что у него не остается времени на сестру.
— Убить двух зайцев? Устроить судьбу племянницы? Бедный покойный брат… Но что именно ты имеешь в виду.
— Видишь ли, дорогой. Насколько ты помнишь, некогда твой братец пренебрег всеми королевскими титулами и женился на женщине из рода де Вальябрига. В результате его дети носят всего лишь простой графский титул де Бурбон-и-Чинчон.
— Да, да, дорогая, я вспомнил! Больше того, я вспомнил и то, что включение их в дворцовый церемониал всегда вызывает трудности; мне каждый раз приходится что-то придумывать.
— Да уж, сколько времени приходиться тратить, отрывая его у подлинно государственных дел! А если бы, например, мы пожаловали и Луису-Марии, и его сестре Терезе титул «инфантов Кастильских»…
— Так, так… Как всегда, прекрасная мысль дорогая. И мы убьем сразу двух зайцев, — заулыбался король. — Но причем же здесь дон Мануэль? — вдруг спохватился он.
— А мы его женим на Терезе де Бурбон-и-Чинчон, инфанте Кастильской.
— Так, и что?
— Как что? Все очень естественно и просто: дон Мануэль немедленно тоже станет инфантом и, таким образом, членом нашей семьи.
— А, вот ты о чем! Но ведь в завещании отец пожаловал брата всего лишь только светлостью, но не королевским высочеством.
— Однако, король теперь ты, дорогой, — спокойно сказала Мария Луиза.
— Да, мы — король! — просиял Карлос.
— Что тебе стоит отдать небольшое распоряжение? Зато сразу все устроится как нельзя лучше.
— Два зайца… Нет, даже три! Мысль замечательная, ты права, дорогая.
Мануэль, терзаемый страшными подозрениями, не стал дожидаться, пока Мария Луиза покинет кабинет короля, и решительно попросил аудиенции, надеясь сразу же выяснить, что за гроза собралась над его головой на этот раз. Какие только соображения не проносились в уме первого министра, однако все они были очень далеки от мысли о тайном браке с Пепой. Честно говоря, Мануэль в последнее время почти не посещал ее, полностью поглощенный кампанией, затеянной против него великим инквизитором. И потому сейчас он все же решил, что де Мускис уже сообщил королеве содержание доносов и показал рескрипт Папы. На промедление и раздумья времени больше не оставалось, и Годой, рассчитывая прежде всего на доброе отношение к нему Карлоса, решил тут же дать последнее отчаянное сражение. Первая атака прошла удачно: ему не отказали в приеме, и он почел это добрым предзнаменованием.
Однако, едва оказавшись в приемной, Мануэль с бьющимся сердцем заметил, что король и королева странно спокойны и как будто даже веселы — более того, даже как-то слишком благодушны. Не зная, в какую сторону это толковать, но, будучи сам человеком неподозрительным, он все-таки решил счесть такой прием еще одним благоприятным для себя предзнаменованием. Теперь надо было сразу выложить на стол все карты.
И Мануэль, стараясь придать себе вид оскорбленной невинности, с дрожью обиды в голосе рассказал королевской чете всю историю с доносами, подготовленными Деспигом и де Мускисом и обращением великого инквизитора к Папе, а также показал все собранные им компрометирующие документы. С лица короля мгновенно исчезло все благодушие.
— Да как он мог?! — возмущенно закричал Карлос. — Как посмел жаловаться Папе у меня за спиной?! Первым делом он должен был прийти ко мне, и мы бы с ним все выяснили! Это же непозволительно! Возмутительно! Да это государственная измена!
Однако королева продолжала спокойно улыбаться, глядя куда-то поверх головы Мануэля, и ему, внимательно следившему за реакцией их величеств, это не понравилось.
— Да, Ваше Величество. История неприятная, — задумчиво сказала Мария Луиза, так и не меняя направление взгляда. — А главное, непонятно, как теперь выпутаться из столь щекотливого положения.
— Я уже все продумал, Ваши Величества, — невозмутимо продолжал Мануэль. — Прошу вас, выслушайте меня внимательно. Положение в Италии из-за наступления французских республиканских войск очень тяжелое. Некий их молодой генерал по имени Буонапарте, которому Директория обязана этими победами, вознамерился сделать республикой и Папскую область. В такой ситуации наш святой долг заключается в том, чтобы предоставить Папе убежище. Например, где-нибудь на Мальорке. И для этой цели, я полагаю, мы могли бы послать в Рим самого Лоренсану с двумя верными помощниками, дабы они на ближайшее время оказали Папе поддержку.
— Мысль, конечно, неплохая, однако… — растерянно начал король.
