Мой телефон зазвонил, когда я выезжал на автостраду. Звонил полицейский из Беркли по имени Нейт Шикман, еще один бывший коллаборационист.
«Эй», — сказал я. «Я в дороге. Могу я позвонить тебе немного позже?»
"Где ты?"
«Гилрой».
«Чёрт. Как скоро ты сможешь вернуться сюда?»
Его голос был совсем не похож на его обычный, уравновешенный голос.
«Где здесь?»
«Хайлендская больница», — сказал он. «Кто-то застрелил Билли Уоттса».
—
ДЕВЯНОСТО МИНУТ СПУСТЯ я въехал на стоянку больницы.
Я знал столько, сколько мне сказал Шикман по телефону. Тем утром, около семи тридцати, Билли Уоттс вышел из дома, чтобы пойти на работу. Его жена Рашида была на кухне, резала фрукты для мальчиков на обед.
Через окно она увидела, как Билли остановился у машины, чтобы поиграться со своим мобильником.
Он резко поднял глаза.
Раздалась серия громких хлопков, и он рухнул на тротуар.
Я побежал в отделение неотложной помощи. Автоматические двери раздвинулись от грохота, дети терли инфицированные уши, а мужчины стонали, массируя волосатые груди, пока по телевизору судья Джуди раздавала суровую любовь.
Я получил несколько наборов неверных инструкций, прежде чем нашел дорогу в заболоченный конференц-зал на третьем этаже, переполненный людьми, все, кроме одного, были полицейскими. Стол был отодвинут к стене и завален дешевой едой: маслянистыми розовыми коробками от выпечки и кофе в коробках. Шеф полиции Беркли был рядом, его сопровождали несколько человек в форме Беркли и Нейт Шикман в черной рубашке-поло BPD. Полиция Окленда заняла свой собственный круг. Преступление произошло на их территории, снаружи дома Билли Уоттса, тщательно отреставрированного Craftsman к востоку от Даймонд-парка.
Мы с Билли не были близкими друзьями, но мы нравились друг другу, и наши семьи иногда общались. Рашида была диетологом. Их младший сын был примерно того же возраста, что и Шарлотта. Они купили свой дом в состоянии
ветхость и сделали большую часть работы сами. В первый раз, когда они пригласили нас на ужин, Билли показал мне встроенные элементы, которые они с Рашидой отремонтировали вручную, комнаты, которые они перекрасили вместе, помидоры буйно разрослись в их саду.
Я увидел ее сейчас, в углу конференц-зала. Гибкая, с высокими скулами и бисерными косичками. Кровавые спортивные штаны и кровавые кроссовки. Она согнулась в выцветшем сером кресле, ее лицо было серебристой картой горя, одна из трех людей, образующих пузырь уединения. Двое других были белым мужчиной-детективом, которого я не знал, и черной женщиной-детективом, которую я знал.
Делайла Нводо была асом, с которым я работала, другом и Билли, и меня. Она говорила тихим голосом, держа Рашиду за руки, пока Рашида молча качалась.
Шикман отделился от группы в Беркли, чтобы поприветствовать меня.
«Ты выглядишь дерьмово», — пробормотал он.
Я запросил обновление.
Он провел рукой по своему короткому ежику. «Все еще на операции».
Рашида тихонько закричала.
Нводо потерла спину, поприветствовав меня легким кивком.
Я поблагодарил Шикмана и пошел за кофе. Еще он сказал мне по телефону, что Делайла Нводо проверила мобильный телефон Билли Уоттса и отметила наши неудачные попытки связаться с утра понедельника. В момент стрельбы Уоттс вводил мое имя в свои контакты. Она хотела спросить меня об этом.
Я тоже хотел с ней поговорить. Я провел девяносто минут в Гилрое, собирая собственную теорию о Билли Уоттсе и деле, которое свело нас вместе.
Похороненный младенец, одеяло, полное костей.
—
«СПАСИБО, ЧТО ПРИБЫЛИ так быстро», — сказал Нводо.
«Спасибо, что позвонили мне».
Мы вышли в зал, чтобы поговорить. Другой детектив представился как Райан Хэнлон и протянул мне сокрушительное рукопожатие.
«Кто заботится о мальчиках?» — спросил я.
«Бабушка», — сказал Хэнлон.
«Рашида выбежала на улицу, услышав выстрелы», — сказала Нводо. «Они последовали за ней и увидели его истекающим кровью на лужайке».
«Блядь», — сказал я. «Кто-нибудь видел стрелка?»
«Не очень хороший».
«Там был еще и водитель, но она его вообще не видела», — сказал Хэнлон.
«Дикая догадка», — сказал я. «Белый пикап, одинарная кабина. Крышка над кузовом».
Хэнлон уставился на него. Это был молодой парень с курносым носом и бледными щеками, освещенными розацеей.
Нводо сложила руки на груди. «Продолжай».
—
Я МНОГОЕ УПУСТИЛ. Рассказал им о пропаже Люка и показал кадры с его работы, но ничего не сказал об убийстве Рори Вандервельде, Камаро, пистолете в туалете на заправке.
Хэнлон нахмурился. «Не понимаю, какое отношение это имеет к Уоттсу».
«Некоторое время назад, Делайла, ты помнишь, мы выкопали тело в Народном парке».
«Ребенок», — сказал Нводо.