Софию в это время раздирают рыдания, она плачет уже минут пятнадцать, не переставая. Не то чтобы её задели слова рыжего о её грязных волосах, она и сама знает, что у неё из-за нарушения обмена веществ в организме очень жирная кожа, поэтому и волосы, соответственно. Нет, её задевает не это. Она плачет о своём детстве, о недолюбленности, о несчастном ребёнке, которым она была. Ей очень жаль себя маленькую и своего внутреннего ребёнка как часть себя. Она плачет и плачет, и вместе с этими слезами выходит её обида на родителей, в особенности, на мать. Кто-то говорил, мол, нельзя осуждать своих родителей и что родителей не выбирают. Чушь всё это. Ясно, все жизненные ситуации даны, чтобы человек стал именно таким, каким он есть, и стремился к своему идеальному Я. Но родителям следует быть помягче и прежде, чем заводить детей, научиться любить себя, ценить и уважать.
В это время правая ладонь Мигеля, непринуждённо покоившаяся на мёртвом обрубке кисти Динары, прилипает. Он боится отпустить даже мёртвую плоть своей бывшей подруги. Плечи у Софии трясутся от рыданий. Рыжий устаёт слушать её плач и затыкает уши пальцами, но это не помогает.
– Хватит уже рыдать. Надоело слушать, – злобно говорит он.
В его глазах ярость, ему кажется, что это её реакция на его слова. Ему не нравится чувствовать себя виноватым.
– Заткнись, сказал, – он пихает Соню рукой и попадает ей прямо в солнечное сплетение.
София сгибается, схватившись за живот, жадно ртом ловит воздух.
– Ты что наделал?! – испуганно кричит Сандра.
– Ой, простите-извините, забыли Вас спросить! – кривляется рыжий, повернувшись теперь к Сандре.
Ему только это и надо, он уже давно ищет повода, чтобы дать волю своей агрессии. Три дня в слепленном состоянии исчерпали всё его терпение, и он звереет. Их склеенные бёдра не позволяют ему как следует развернуться. София, которая рукой приклеена к его спине, также ограничивает его возможности. Он начинает трясти головой в бессилии и махать свободными руками, молотя ними по чему попадя. София и Сандра по обе стороны от него пытаются увернуться, но не получается. Сандре он попал кулаком в глаз. София, едва разогнувшись, тут же получает в нос. Крайние Оливер и Мария пытаются угомонить его. Мигель же трусит, боясь получить удар, а Мария очень неповоротлива и после очередного взмаха рукой рыжего также получает по отвисшей щеке. Она сразу прекращает попытки его утихомирить и отодвигается, насколько может, потирая ушибленное место свободной рукой. Только сейчас Мигель и Сандра замечают, что приклеились друг к другу, но концентрировать на этом внимание пока некогда, необходимо усмирить рыжего. Оливер наконец-то умудряется ухватить его за руку, завести её ему за спину и теперь ловит вторую. Рыжий вырывается, но склеенные по обе стороны девушки очень мешают ему.
– Ух, бля, ненавижу! Как же все достали меня здесь. Отвали от меня, урод! – рыжий плюёт в лицо Оливеру.
На оскорбление Оливер тут же отвечает правым кроссом, и рыжий, схватившись рукой за ушибленное место, отскакивает на диван, за ним София и Сандра. У рыжего вокруг глаза быстро расползается и багровеет огромный фонарь, отёчное веко становится неподъёмным. От падения Сандры Мигель еле удерживается на ногах, резко сгибаясь из-за потянувшейся руки.
Рыжий ещё бешено зыркает в полтора глаза, но присмирел, что уже хорошо. Оказалось, ненадолго. Буквально через минуту он делает резкое движение в сторону Сандры, впивается зубами в её плечо и пытается оторвать кусок, урча, как собака. Сандра издаёт невероятно истошный крик, даже визг, и от боли падает без чувств. Пока все успевают опомниться, так как всё происходит в считанные секунды, рыжий уже отрывает кусок мяса с плеча потерявшей сознание девушки, у него капает кровь изо рта, глаза горят безумным огнём. На этом он не останавливается. Продолжая бесноваться, он несколько раз пытается ухватить зубами опасно приблизившегося к нему Мигеля, который свободной левой рукой зажимает рану Сандры в попытке остановить кровь. В конце концов, у рыжего получается, и Мигель резко отпрыгивает в болевом шоке, оставив в зубах китайца кусок своей плоти. Держась за грудь, куда рыжему удалось дотянуться, он прыгает и шипит от боли. Кровь брызжет во все стороны. Наконец Оливер хватает голову обезумевшего рыжего и крепко держит, чтобы тот не смог вновь пустить в ход свои зубы. Его удерживать не так-то легко. И нет лекарств, чтобы его вырубить.
– Где же Макс? – София вспоминает о нём, как о спасителе. – Он бы мог нейтрализовать рыжего своим лучом, как Динару в своё время.
– Да, сейчас он был бы кстати, – поддакивает бледная Мария, от страха сжавшаяся настолько, что её огромное тело даже уменьшилось в размерах. – Кажется, я сейчас тоже потеряю созна…
