Родной дом, потом приют и улица. Не лучший стартап для жизни девочки. Хотя домом это место язык не поворачивается называть.Куча грязных дел, тяжелых решений и вечно маячащая неподалеку старуха с Косой. Задачи на жизнь — найти Хайло и узнать, что это за подонок, выжить и не дать загнуться названному брату, гореть до самого конца и бороться за место под солнцем. Сложновато, но справлюсь. Тем более, магия под рукой, хоть и слабенькая.Пренебрегаем и вальсируем!В произведении имеется: нецензурная брань, довольно жестокие сцены, драма и конечно любовь. Куда уж без этой дамы?
Без понятия к какой литературе ты привык. Может к чему-то высокому, может к дешевым любовным романам, написанным школьницами. Писатель из меня так себе, если честно, да и рассказчик тоже. Но мне все же хочется поделится с кем-то… Даже не знаю, кому это может быть интересно. Тут вряд ли будут какие-то ахуешвие подробности, детальность. Это просто жизнь. Моя жизнь, мой дневник, мои воспоминания о всех тех людях, которые были со мной до конца или оставались позади. У нее, у этой девушки, есть истории получше — она гений, правда. Можешь тут почитать, кстати. А я просто плод ее больной фантазии, шизофрении, копании в прошлых жизнях — называй как хочешь. Если тебя заинтересовало название, описание — почитай. От части я жила интересно. Ну, если возможность подохнуть практически каждый день можно так назвать, конечно…
Я сижу на кухонном стуле, задумчиво провожу пальем по пыльной поверхности подоконника, курю, постоянно поглядываю за окно. Вроде все у нее есть — зарплата повыше короля среднего мира, а это жалкое подобие дома все равно любит. Странная. Хотя, писатели все странные. Жду. Опаздывает. Она приходит — маленький теплый ураган. Кристина, или как мы ее все называем, Лин целует меня в щеку, садится напротив за старый стол, достает тетрадь, перо, чернила. Для достоверности еще диктофон, который запускается со свойским щелчком. Я судорожно вздыхаю, нервно затягиваюсь, тушу сигарету о появившуюся пепельницу. Скоро она заполнится.
— Уверена? — она заглдывает мне в глаза, тревожно изучает ухмылку на лице.
— На все 100, подруга.
— Тогда начинаем.
Дваерь закрывается, я в очередной раз вздыхаю. Сколько раз я буду рыдать, пока расскажу все, интересно?
Не знаю, когда все именно пошло по пизде. Может быть, с самого моего рождения.
Вернее, тогда то все как раз все было прекрасно. Даже замечательно — счастливый ребенок, счастливая мать, растившая дочку одну. Но, тем не менее, мы ни в чем особо не нуждались. Жили средне, было, что есть и во что одеться, иногда позволяли себе больше. Но когда сие происходило — это были небольшие праздники, по дому витали такие запахи, что текли слюнки. С матерью мы засиживались допоздна, просто разговаривая или играя. Но чаще она чему-то учила меня, сколько себя помню мне давались азы магии, которые становились сложнее по мене моего взросления. Мама защищала меня от вечных попыток своего брата чуть ли не убить меня, он все кричал, что лучше бы я вовсе не рождалась. А женщина все ругалась с ним, выгоняла из дома, пару раз вызывала даже полицию. Она действительно любила меня… до определенного момента.
Небольшой домик в два этажа с одной только гостиной-кухней на первом и тремя комнатами на втором. Мне нравилось это место. Такое уютное, теплое с милой нечестью, что путалась под ногами. Мама пила кофе по утрам, собирая обед мне в школу, я в спешке с совывала тетради и учебники в рюкзак. Мне 7, я просто ребенок, который так остро чувствует свою особенность и любовь. Ведь вокруг него — целый мир, наполненный странностями и чудесами. Милых, маленьких духов, похожих на тех, что из Принцессы Мононоке или просто странных, пушистых созданий, которые могли обложить тебя ночью и недовольно пищать, если повернешься и ляжешь на одного или несколько. И этот мир… он мне нравился. Со своими глазами-фонарями, что так пристально смотрели в мое окно по ночам, со школьным шумом в коридорах, смехе со знакомыми и акими-то шутками. С доброй учительнице, которая всегда помогала ученикам, если те чего-то не знали. С этим домом, таким теплым и мягким, как полуденный мох подле озера. Его стены с бледно-оранжевыми обоями, шершавыми, в некотрых местах изрисованными мной. Мне нравилось жить, я не боялась гулять поздними вечерами, хоть и жили мы далеко не в лучшем районе Лондона. Через дорогу от нас месяц назад полиция выкуривала из дома наркоторговца. Но это все проносилось мимо меня, не замечала грязи, что облепила меня с головой потом. Я была ребенком. Счастливым. Который даже подумать не мог, что произойдет настолько крупная срань.
— А что мне уготовано?
— Этого нельзя знать, — она улыбнулась, погладив меня по голове. Злато-рыжие волосы были заплетены в жидкие косички-дракончики. Серые глаза, широко открытые и тогда еще любящие весь мир, смотрели с доверием и надеждой.
— Ну пожалуйста! Я знаю, что иногда ты заглядываешь!
— Я смотрю недалеко. Хотя возможно я смогу сделать исключение. Но немного.
Я смеялась, болтая ногами.
— А ты знаешь, мне недавно приснился странный сон. Там… была девушка, одетая в свадебное платье и это было явно очень давно. Какой-то мужчина вел ее алтарю. Там была очень красивая церковь с высокими потолками…. и был мужчина, еще молодой, лет, наверное, 25, эту девушку вели к нему. И еще… мам, кто такой Хайло? У меня ощущение, что я знакома с ним была раньше.
— Кем был он в этом сне?
