– Но пока мы ничего такого не нашли.
– Ничего не нашли. Но за это время в стране пропало до черта людей, которые так и не вернулись. Мы знаем, что преступник умен. И мы понятия не имеем, сколько еще на нем жертв, о которых мы не знаем и, возможно, никогда не узнаем.
Резкий порыв ветра швырнул в окно пригоршню дождя, простучавшего как камешки по стеклу.
– Вид у вас измученный, босс. Вы уж не обижайтесь.
Грейс криво усмехнулся.
– Спасибо, но я в порядке. А вид поправится, как только мы возьмем подозреваемого. Меня кое-кто беспокоит. Кое-кто, с кем вы имели дело. Я знаю, он очень интересовался расследованием, задавал много вопросов и несколько раз связывался с вами, спрашивал, как идут дела.
– Это кто же, босс?
Грейс взял со стола листок, написал имя и протянул листок сержанту.
Около девяти утра Рэд Уэствуд сидела в своем «мини» с логотипом агентства «Мишон Маккей» в конце короткой, но крутой подъездной дорожки, которая вела к кирпичному особняку в неогеоргианском стиле с портиком и колоннами. Она ждала клиентов. Порывы ветра встряхивали машину, и сумрачное небо грозило вот-вот разразиться дождем. Не самый лучший день для показа дома.
Стройная, красивая, рыжеволосая женщина тридцати с небольшим, она испытывала некоторый дискомфорт и даже беспокойство оттого, что волей обстоятельств оказалась в этом месте. Чуть более семи недель назад бывший бойфренд, представившись клиентом, похитил ее из дома на этой самой улице, только расположенного в нескольких сотнях ярдов к востоку. И хотя теперь никакой угрозы он уже не представлял, Рэд ощущала его незримое, призрачное присутствие. Чтобы отвлечься, она еще раз прошлась по основным характеристикам объекта, которые сама же и написала на листке.
Буквально через несколько секунд Рэд услышала рев мотора, а затем прямо перед ней остановился черный «порше». Из машины вышли двое: невысокий мужчина около пятидесяти в дорогой кожаной куртке-бомбер, с золотыми часами «Ролекс» на руке и женщина, значительно моложе, элегантная, примерно на шестом месяце беременности.
Рэд открыла дверцу и поспешила к ним с распростертыми объятиями.
– Мистер и миссис Миддлтон? Я Рэд Уэствуд из «Мишон Маккей». Рада вас видеть.
Обменялись рукопожатиями. Мужчина представился Дарреном, его жену звали Изабель.
Первым делом супруги осмотрели передний фасад.
– Какой красивый дом, – восхищенно заметила Рэд.
– Окна не те, – с сомнением отозвался Даррен.
– Видите ли, – продолжала Рэд, – дело в том, что дому всего лишь двадцать лет и он в безупречном состоянии. Еще одно его преимущество в том, что особняк не включен в список архитектурных памятников, и вы, если купите его, вправе поставить любые, какие вам только нравятся, окна.
– А вы когда-нибудь ставили в доме новые окна? Знаете, во сколько это обойдется в здании такого размера?
– Разумеется, цена – вопрос важный. Давайте пройдем в дом, а потом прогуляемся по саду! – с улыбкой предложила Рэд. – Сад здесь восхитительный. Мне улица очень нравится. Думаю, это самая красивая жилая улица во всем городе. Отчасти и потому, что здесь мало транспорта и соответственно шума.
– Если не считать водителей-стажеров. Ползают тут, как улитки. Нам пришлось дважды останавливаться и ждать, пока они сделают разворот.
– Здесь такой чудесный вид, – сказала Изабель, словно пытаясь успокоить раздраженного супруга.
– О да, миссис Миддлтон, – кивнула Рэд. – Особенно с этой стороны улицы, где дома стоят выше.
Все трое повернулись – скользнув над крышами домов на другой стороне, взгляд беспрепятственно убегал вдаль, до самого Пролива.
– В ясный день вид действительно чудесный, – сказала Рэд.
– А сколько у нас ясных дней в году? – проворчал Даррен Миддлтон.
– Двести семьдесят два из трехсот шестидесяти пяти, мистер Миддлтон, – отчеканила Рэд.
– Вы смеетесь.
– Нет, нисколько. Актуарная статистика Ллойда показывает, что в году лишь девяносто три дня, в течение которых наблюдаются какие-либо осадки. Это место – одно из самых солнечных на Британских островах!
Даррен с сомнением посмотрел на темнеющее небо.
– Так я и поверил.
Рэд направилась к передней двери.
Пятнадцать минут спустя Рэд провела супругов через огромную оранжерею и открыла двери патио. Миддлтоны проследовали за ней вдоль примыкающего к дому «бесконечного бассейна» с убирающейся стеклянной крышей и вышли на террасную лужайку со статуями и романскими диковинками.
Пока миссис Миддлтон с любопытством и восторгом оглядывала лужайку, представляя, как надеялась Рэд, какие шикарные приемы можно закатывать здесь, ее муж подошел к восточной стене – симпатичному кирпичному строению, замаскированному зелеными насаждениями, – раздвинул ветви раскидистой смоковницы и забрался на нее.
В следующую секунду он в ужасе повернулся к Рэд:
– Извините, а это что за безобразие?
