— Ну, если рассматривать жизнь как игру, то одержимых Величием действительно можно считать злостными нарушителями правил, — согласился я. — И раз уж силы Баланса обязали меня стать судьей, мне надо ценить оказанное доверие.
Анна и Фило обменялись недоуменными взглядами. Я не подозревал, что в моем ответе вызвало у этой пары недоумение. Вроде бы нечему удивляться: простые жизненные принципы — бороться с угрозой обществу. Идеализм, конечно, но вполне характерный для благородного романтика, какие в моем родном мире практически вымерли, а здесь еще попадались. Разве только, по мнению присутствующих, я слабо походил на идеалиста из-за напрочь отсутствующего у меня в глазах романтического блеска… Ну извините: какой мир, такой и романтик.
— Любопытные слова ты говоришь, амиго, — заметил Фило, наливая себе очередную кружку тропесара. — «Жизнь как игра»! Сдается мне, ты и впрямь веришь в то, что сейчас сказал. Но я не впервые сталкиваюсь с таким мнением. Подобным мировоззрением обладает каждый второй скиталец, правда, редко кто осмеливается заявить об этом вслух. И причина отнюдь не в Мертвой Теме. Эти люди наотрез отказываются признавать, куда сместился для них сегодня приоритет ценностей, но у тебя хватает духу заявить об этом в открытую. Жизнь и игра… Ты не просто уравнял для себя эти два понятия, ты переставил над ними знак приоритета. Не буду судить, хорошо это или плохо. Все зависит от конкретного человека. Но если ты хочешь услышать мое мнение на сей счет, то оно таково: нет ничего хорошего в том, когда игра начинает становиться для тебя жизнью. Надо все-таки четко разграничивать такие вещи, иначе велик шанс навсегда потерять связь с реальностью.
Я внимательно слушал Фило, пытаясь уловить, какую мысль он хочет выразить. Если это были простые пьяные разглагольствования, тогда все в порядке. «Жизнь — игра, а люди в ней — актеры» — обычная тема для застольных бесед у людей из высшего света. У представителей нижних слоев общества тема эта звучит уже не столь поэтично — «Жизнь — дерьмо, и все вокруг — подонки», — хотя, по сути, большого отличия в этих заявлениях нет. Однако Фило, пусть и был слегка выпивши, все-таки выглядел не настолько пьяным, чтобы нести вздор. Речь диктатора пока не сбивалась и логика в его словах присутствовала, только до меня не доходило, почему наша беседа вдруг повернула в эту область. Впрочем, я не собирался признаваться напрямую, что упустил нить разговора — понадеялся, что вскоре найду ее без посторонней помощи.
— Что ж, не буду спорить, может быть, вы и правы, респетадо Фило, — уклончиво ответил я. — «Игра как жизнь», «жизнь как игра»… Главное, чтобы и та, и другая проходили честно, разве не так?
— Совершенно верно, — подтвердил Фило. — Тут и спорить нечего. Пожалуй, за это следует выпить.
Выпили. Я — водичку, отдающую тропесаром, диктатор с друзьями — благородный тропесар, словно воду: небрежно, жадными глотками… Анна поддержать компанию отказалась. Целительница отлично знала свой предел, к тому же сама недавно призналась, что находит подлинное удовольствие в другом напитке, более экзотическом и приятном.
— Значит, Кассандра Болтливый Язык тоже злостный нарушитель правил, раз ты ею интересуешься, — заключил властитель фуэртэ Транквило, утерев рукавом усы и закусив тропесар долькой апельсина.
— Пока неизвестно, — признался я, довольный тем, что от философии беседа сменила курс в нужную сторону. — Но мне необходимо это выяснить. Вы знаете, куда Кассандра направилась из вашего города?
— Никуда она не направилась, — ответил Фило. — Она до сих пор живет у меня во дворце на правах гостя.
— Вот как? Почему же она не вышла к завтраку? — удивился я, гадая, что за нужда заставила прорицательницу задержаться в этих малопривлекательных стенах.
— Завтрак, обед и ужин ей подают в апартаменты, — пояснил Фило. — Кассандра предпочитает одиночество и вообще редко покидает свою комнату.
— А раньше любила вольный ветер странствий и общение с людьми, — подумал я вслух и заметил, как Анна и диктатор снова переглянулись. Кажется, мои рассуждения чем-то их обеспокоили.
— Кассандре немного нездоровится, — призналась Анна. — Я присматриваю за ней.
— Значит, ты знала, что Кассандра во дворце, и словом об этом не обмолвилась. — Я с укором посмотрел на целительницу. — Почему же сейчас вы решили раскрыть мне ваш секрет?
— Я бы хотел, амиго, чтобы ты встретился с Кассандрой именно здесь, — ответил Фило. — Мы беспокоимся за нее. Будет лучше, если ты окончательно развеешь все свои сомнения в нашем присутствии. Эта девушка не одержимая, можешь мне поверить. Я не допущу, чтобы от твоей проповеди пострадала ни в чем не повинная скиталица.
