Посреди клетки сидел довольный чистый моран. Сайшес залюбовался работой Зака: правда, шерсть и мокрые перья еще топорщились в разные стороны, но это уже был только вопрос времени - они высохнут, и тогда родная душа будет такой, какой и должна...
Сайшес на мгновение задумался: откуда он знает, какой должна быть родная душа... Перед глазами предстал холеный моран с переливающейся, словно шелк, длинной струящейся шерстью, лениво растянувшийся на роскошном ковре... Сайшес мигнул, и видение пропало...
А в толпе народа застыл Морион, сжавший в кулаке рукоятку хлыста так, что она трещала под его пальцами. Он не отрывал глаз от орка и вздохнул с облегчением только тогда, когда тот, подхватив мальчишку на руки, вышел из клетки.
- Идиот! – Морион рванулся к Заку. – Ты что делаешь?!! Совсем с ума сошел?! Он тебя сожрать мог! И вообще... Ты бы еще догола разделся!!!
Дрессировщик в замешательстве остановился и опустил малыша на землю.
Эльф орал, в бешенстве потрясая у орка перед лицом хлыстом, высказывая тому совсем уже нелепые претензии... налетал, словно петух, и чуть ли не соприкасался нос к носу с Заком...
- Да иди ты... – отмахнулся усталый орк, отодвигая рукой от себя хозяина шапито.
Эльф вдруг замер на секунду, губы его дрогнули, но затем глаза вновь сверкнули гневом, и он, резко развернувшись, молча ушел, стеганув орка по лицу волосами...
- Ну, вот что ему надо было?.. – вздохнул Зак.
Сайшес дернул его за безрукавку. Орк посмотрел на него, и мальчишка, показав на уходящего Мориона, приложил руку к своему сердцу, а затем к сердцу Зака.
- Да иди ты… - уже с другими интонациями произнёс Зак’ирей. Потом, глянув в спину уходящему эльфу, добавил неуверенно, дернув плечом. – Хотя…
И удивился, поймав на себе скептический взгляд Сайшеса - совсем не детский, совсем... Тогда Зак еще раз посмотрел вслед эльфу и глубоко задумался...
Глава 14.
Эпиграф к главе написан eingluyck1!
***
Ребенок умер… Умер раб…
Взрослеть так больно оказалось.
И там, где прежде был ты слаб,
Иное знание поднялось.
Как исхитрить, как обмануть,
Урвать хотя б глоток свободы…
Чтоб грудью полною вздохнуть,
И Зверем стать – иной породы!
*** Материк Камия. Страна Хёльд. Столица – город Сторн.
Мысль, бившаяся в голове Ольгерда, постепенно обретала форму... Харальд должен умереть! Но для этого... Нужно идти навстречу боли, сродниться с ней, чтобы она, став его частью, больше не владела им безраздельно... Нужно учиться подавлять свои эмоции, надежно пряча их даже от самого себя в потайном закутке души, чтобы они не выдали его намерений клятве. Нужно учиться быть быстрее, развить ловкость, чтобы за мгновение до того, как его скрутит боль, успеть сделать то, что задумал... Пусть это займет много времени... Пусть, по-другому он не освободится...
Можно было в самом себе распалять желание убить Харальда, провоцируя и вызывая тем самым боль, но на это она, проклятая, реагировала, как волкодав, вцепляясь клыками и разрывая на куски. А если он не выдержит, закричит, раскрывая свою тайну и вызывая подозрения? Начать тренировки было бы неплохо с более слабых доз боли. Что там ещё у нас? Запрет на близость с женщиной. Может, этот запрет не такой категоричный? Оставалось найти женщину… Вот только где ее взять?..
Ольгерда нигде не оставляли наедине с самим собой, кроме спальни, даже возле ее дверей выставляя охрану. Свой собственный дом для него теперь стал тюрьмой.
А что, если бордель? Ведь не пойдут же они за ним в комнату... Или пойдут? Это надо было проверить. Для отвода глаз и мальчика заказать… Хотя... и поразвлечься с ним придётся… Но ложь должна быть достоверной! Захотелось побиться головой о стену. Но не отступать же из-за этого от намеченного плана?!
О возвращении голоса Ольгерд королю не сказал: просить его о чем-то не имело смысла, а разговаривать – желания. Поэтому, написав на листе бумаги все свои пожелания относительно борделя, он вышел из личных покоев.
Бордель встретил Ольгерда и десяток карателей затихшими говором и смехом. Мертвая тишина... Теперь в присутствии Ольгерда так было всегда. Его боялись и ненавидели...
Гвардеец по его записке затребовал для Ольгерда умелого опытного юношу и юную девушку. Ольгерд мотивировал это тем, что, глядя на девушку, будет возбуждаться, а с парнем будет... Раньше он называл это – заниматься любовью... А теперь как? Спаривание? Как у животных? Для него осталось только это? Да. И с этим тоже надо будет смириться...
А он будет только учиться... учиться сопротивляться клятве...
Гвардейцы, предварительно проверив огромные покои для особых гостей, вышли, оставив Ольгерда одного, а через несколько минут в комнату вошли парень лет шестнадцати и молоденькая девушка.
Ольгерд смотрел на них и решал, сможет ли он довериться этой паре... Он шагнул к ним, а те отпрянули в страхе... Ничего удивительного, он уже начал привыкать... Но, мой Свет, как же больно! Ольгерд развернулся и отошел к окну... Он не сможет... Никто и никогда не поможет ему...
За спиной прошелестел рваный выдох, и срывающийся от страха голосок произнёс еле слышно:
- Господин, мы готовы служить вам...
