Вэйл покосился на девицу. Неужели не врет? Ученый захрипел еще громче, а потом содрогнулся в кашле. Когда Вэйл наклонился, чтобы приподнять повыше его голову и снять очки, на майку ему плюнули сгустком ярко-бордовой крови.
Никогда прежде пилот не видел ничего подобного. Он встречал голодранцев и бездомных всех мастей — больных, искалеченных, контуженных, с изуродованными телами и вырванными внутренностями. Кто-то из них действительно харкал кровью, но не в таких количествах и оставаясь при этом в сознании!
Лицо Ная, и без того не самое румяное, сделалось пепельно-серым, с губ его текла кровь, а грудь продолжала ходить ходуном от хрипов.
— Дай какую-нибудь тряпку! — Приказал Лоренте Вэйл, — Живо!
Подсуетилась она быстро — видимо, хоть чему-то научилась за бытность биоандроидом — и вот уже пилот поднес к губам страдальца какой-то платок, чтобы не перепачкать кровью весь корабль.
Когда кашель чуть затих, Вэйл отвесил Наю пощечину. Голова его метнулась в сторону, но никаких признаков сознания за этим не последовало.
— Он что, умирает? — Лорента осторожно встала рядом, чтобы не пропустить самое интересное.
— Черта с два! — Сквозь стиснутые зубы прошипел Вэйл, усаживаясь на край койки и хватая бедолагу за плечи, — Пусть только попробует!
Если этот нахал выживет, завтра он будет весь в синяках — потому что пилот мертвой хваткой вцепился в его жалкие кости и изо всех сил тряхнул.
— Да ты же ему шею свернешь! — Лорента в последний момент вцепилась в его затылок, чтобы поддержать голову. И Най снова разразился кашлем.
Вэйл сразу понял, что он пришел в сознание, когда плечи в его руках перестали быть податливыми, как у куклы, а кашель стал повторяться с какой-то осмысленной периодичностью.
Лорента отпустила его. Голова Ная тотчас откинулась на подушку, а шея, как и все остальное тело, напряглась до предела. Не переставая кашлять, ученый невидящими глазами уставился в потолок. Пальцы его судорожно сжимались и разжимались, пока губы пытались схватить хоть немного воздуха. Когда же это, судя по всему, удалось, Най прохрипел из последних сил:
— С-сумк-ка.
Вэйл в меру своей испорченности услышал там другое слово, но Лорента в этом плане оказалась и сообразительней, и расторопней. Не теряя ни секунды, она ломанулась к вещам Ная, повалила его чемодан на пол и одним движением открыла все застежки.
Она отшвырнула в сторону испачканную в крови рубашку и быстро добралась до целого склада разномастных склянок, пузырьков и бутылочек, предусмотрительно проложенных между собой одеждой, чтобы избежать характерного звона.
Черт, да там была целая аптека! А Вэйл в квартире Ная на какое-то мгновение решил, что парень просто любит прибухнуть, и оттого так гремит стеклом…
Конечно, он мог бы догадаться по виду этого доходяги о его загадочной болезни. Ведь и все остальное кричало ему об этом — скрытные выходки, постоянные кратковременные отлучки, вечные платки в карманах… Но Вэйл упрямо отказывался видеть все это.
И, как последний дурак, тешил себя надеждой, что из этой миссии еще может что-то выгореть.
— Что!? — Лорента кинулась к Наю, — Что тебе дать?
Он не стал говорить. Да и разве ему хватило бы воздуха на объяснения? Вместо этого Най собрал все оставшиеся силы в кулак и, приподнявшись на локте, заглянул с койки в раскрытый чемодан. Вэйл резким движением подвинул его поближе, чтобы обессиленная, дрожащая рука смогла дотянуться до склянки с распылителем. По незнанию пилот бы решил, что это духи, и принял бы Ная за еще большего франта, чем тот являлся. А оно вон как…
Впрыснув содержимое себе в рот, Най обессиленно рухнул на постель, уставившись красными выпученными глазами в потолок. В наступившей тишине пилот почти мог услышать как Лорентин, так и собственный вздох облегчения.
Вэйлу от всей души хотелось поколотить этого говнюка, но даже он счел нынешний момент неподходящим для выяснения отношений. В том, что минуту назад Най побывал на волоске от смерти, не было никаких сомнений — при таких обстоятельствах даже палач дал бы приговоренному минутку отдышаться.
Но Лорента не была палачом. Она была кем-то похуже.
— Что это вообще было? — Требовательно, но не без дрожи в голосе спросила она.
Най даже не повернул к ней головы. Он все еще не мог надышаться, не переставая тереть потрескавшиеся губы замызганным платком.
— Догадайся, — Спустя, кажется, целую вечность, прохрипел он.
Не видя перед собой молодого мужика, Вэйл бы решил, что этот голос принадлежит прокуренному старику.
— Нет уж, скажи! — Вспыхнула Лорента.
Най с яростью пожевал нижнюю губу. Вэйл не знал наверняка, на кого он злится, но отчего-то решил, что на себя самого.
Спустя пару мгновений он вновь нашел в себе силы приподняться. В сочетании с серой бескровной кожей и налитыми кровью глазами его сухое острое лицо смотрелось особенно жутко.
— А разве не видно? Я умираю!
Он произнес это с таким торжеством, словно объявлял о победе любимой лошади на скачках. Так звучит полное отчаяние, безысходность, вросшая в само естество, смешавшаяся с кровью.