“Залатать” в ее понимании оказалось даже большим издевательством над несчастной машиной, чем Вэйл себе представлял.
Он уставился на искореженное, забитое гвоздями железо с заплаткой из куска неровно вырезанной резины. Дыра от пули действительно была заделана на славу и не пропускала пар. Вместо этого он теперь валил отовсюду, из каждой щели, заслона и створки — причем, струи его выходили под таким давлением, что Вэйл боялся даже приближаться, чтобы ненароком не получить приличный ожог.
— Ты не залатала дыру, — Сплюнул он, — Ты превратила двигатель в чертов чайник!
Пар и вправду выходил из него с характерным свистом — звуком настолько противным, что нервишки Вэйла, и без того изрядно раззадоренные выходками этой девицы, грозились сдать в любую минуту.
— А не надо было меня заставлять его чинить! — Бросила она.
— Вообще-то ремонтные работы входили в твои обязанности, — Сквозь кашель проговорил Най.
В голове у пилота остались одни ругательства. Мало того, что он ненавидел ковыряться в движках, так теперь еще и не представлял, с какой стороны к нему подобраться! Горячий пар валил отовсюду, железо обшивки раскалилось и прожгло бы ему кожу до мяса, осмелься он прикоснуться.
— Не могла же я подумать, что вам вздумается здесь стрелять! — Продолжила препираться Лорента.
— А разве был какой-то другой выход? — Голос Ная с каждой минутой становился все более сиплым.
— Надо запускать резервный движок, — Вэйл огляделся по сторонам в поисках младшего брата раненного аппарата, — А то этот окончательно сдохнет.
Най, отчего-то сгорбленный и испуганный, проковылял к пилоту и уставился на “чайник”.
— Все совсем плохо?
— Пока не залезу внутрь — не узнаю, — Пожал плечами Вэйл, — А лететь без резервного тоже не вариант. И второй движок загубим, и время потеряем.
Най напряженно кашлянул, вдохнув очередную порцию пара, и, смахнув слезы из-под очков, посмотрел на пилота:
— Делай, что нужно.
— Мальчики, а вам обязательно мое присутствие? — Донеслось сзади, — Может, мне есть смысл уйти?
Вот молодец — наломала дров, и теперь в кусты! Впрочем, заставь они ее сидеть здесь до последнего, от нытья и яда этой девицы захочется повеситься. Вэйл не желал больше ее слушать.
— Желание дамы — закон, — С наигранной галантностью повернулся к ней Най. Признаться, после того, как этот додик припер Лоренту к стенке и вывел ее на чистую воду, Вэйл его даже немного зауважал.
Вот и сейчас он не сомневался, что этот хитрец что-то придумал.
— Если она, конечно, хочет посидеть взаперти, — Най шагнул к девушке и злорадно хмыкнул.
— Ты что, собираешься… запереть меня..?
— Чтобы ты еще что-нибудь не выкинула. А то за тобой глаз да глаз…
Еще вчера Вэйл и подумать не мог, что будет хоть в чем-то полностью согласен с Наем. Но теперь симпатия ученого к девице прошла без следа, и мозги у него заработали лучше, чем прежде.
— Хотя… — Задумчиво бросила Лорента, — Чего я еще могла ожидать от таких идиотов..?
Видимо, на ее языке это означало согласие. Потому что Най развел руками и повернулся к Вэйлу:
— А я пойду сделаю кое-какие расчеты. Хочу проверить, врет она про энергометр или нет. Если понадоблюсь — зови.
“Уж это вряд ли” — подумал пилот. Не хватало еще доверить двигатель очередному криворукому!
Из чистой вежливости он кивнул и отпустил обоих с миром. Когда их шаги над головой стихли, Вэйл напомнил себе, что пора браться за работу.
Он стянул через голову свитер и только сейчас заметил, что пот ручьями лился по груди и спине. В такой жарище по-другому и быть не могло!
Волосы мешали не меньше — они лезли в глаза и прилипали к мокрому лбу, а влажность окончательно превратила их в скрученные веревки. “Надо было бриться наголо” — с усмешкой подумал Вэйл, опуская череду рычагов на резервном двигателе.
Впрочем, лысые головы приятных ассоциаций у Вэйла давно не вызывали. И хоть его голый череп оказался бы не в пример более гладким в силу молодости и стройности, чем у той самой причины неприязни к лысинам, желания быть хоть на крупицу похожим на этого человека у Вэйла было не больше, чем честности у Лоренты.
За пять лет эта потная, блестящая, с жирными складками на шее лысина могла бы поистереться из памяти и получше — но нет; Вэйл помнил этот удаляющийся затылок, эти тяжелые шаги, сотрясающие дощатый мост, словно выстрелы, и эти брошенные, как собаке, слова:
— Всегда надо чем-то жертвовать…
И ведь они были обращены даже не к нему! Видимо, Вэйл не заслужил и этого. Он заслужил только пулю, боль в раненой руке, лужу крови и мост под дрожащей спиной.
Небо в тот день было какое-то желтое. Закаты на портовых спутниках почему-то часто бывают таких цветов. Прежде желтый ему даже нравился — Лилит любила одуванчики. После ее смерти он не мог на него спокойно смотреть. А теперь и вовсе возненавидел.
От внезапно нахлынувшего воспоминания пилота передернуло, и он решил отделаться от него самым приятным способом — подумать, что он сделает с этой мерзкой лысиной, когда освободится.